Иван скребанул мастерком по кладке, подбирая лишнюю глину, и шмякнул её в корыто.
А что с княжеством? — продолжил он расспросы. — Как тут построено управление?
— Вообще-то, где как, — пожала плечами Маша. — Но у нас всё более-менее прилично. Власть централизованная, слово князя — закон, и закон — в смысле, закон, а не только слово, то есть…
Повилихина запуталась и с очаровательным румянцем на хорошеньком личике закончила:
— В общем, закон большей частью соблюдается. Есть, конечно, и криминал, но разбойный приказ не дремлет, регулярно татей[1] ловит и отправляет на каторгу.
Это хорошо, — глубокомысленно протянул Иван, прилаживая дверцу поддувала. А что можешь сказать о финансовой системе?
— Тут всё просто, — махнула рукой Маша, глядя, как ловко и быстро устанавливаются в топке колосники. — Есть княжеский банк, и всё. Он связан с центральным имперским. В каком-то смысле княжеский банк — филиал имперского. По крайней мере, деньги на всей территории империи одинаковые.
Иван опустил на место чугуняку плиты, поправил вьюшки.
— А теперь о мёде.
— О мёде?
Удивление девушки было так велико, что она пропустила кладку аж трёх рядов кирпича.
— Ну да. Был я в Селезнёво и видел, за какие бешеные деньги раскупается даже дряной мёд. А хороший может вырасти в цене на два порядка против того.
После этого заявления глаза и рот девушки округлились: она сообразила, откуда взялось всё это — материалы, инструменты, тот же мотороллер, в конце концов.
Пока она отходила от шока, печная труба обзавелась заслонкой и дошла до потолка.
— Пойдем наверх, — позвал Терентьев. — Ты хорошо рассказываешь, без лишних подробностей.
Маша поднялась по лесенке на крышу, а сам печник еле-еле втиснулся на чердак.
— Так что там с мёдом? — напомнил Иван.
— А-а мёд… да, мёд считается одним из главных ингредиентов для многих целительских микстур, поскольку очень хорошо принимает магические эманации. Ну и собственные лечебные свойства имеет. У нас в княжестве изготавливаются лучшие зелья, способные избавить от почти что любых болезней. Кроме, пожалуй, слабоумия и импотенции.
Егерь на это лишь хмыкнул, припоминая экзальтацию вчерашнего толстяка.
— Ну и самое главное, — сказал он напоследок, заканчивая трубу. — Что такое аномалия.
После такого вопроса Маша, подававшая наверх кирпичи, чуть не свалилась с лестницы.
— Аномалия? — переспросила девушка.
— Ну да. Ты туда ходила за добычей, приволокла на хвосте ядовитую свинью. Очевидно, место весьма опасное, но всё равно в товарном количестве находятся желающие по-быстрому срубить бабла.
Терентьев установил на верхушку трубы оголовок и принялся спускаться. Оглядел снизу результат трудов.
— Ну вот и всё. Давай поужинаем, а то сегодня обед как-то пропустили. За ужином ты мне и расскажешь, что это за зверь такой — аномалия.
— А ты печку топить разве не будешь?
— Сегодня — нет. Глина должна равномерно просохнуть во всех швах. Вот завтра немножно щепками подтоплю, чтоб каналы и дымоходы проверить. А где-нибудь дня через два-три можно и побольше топить, подсушивать печку. К холодам как раз всё наладится.
— А ты здесь зимовать собираешься? Снова удивилась Маша.
— Ну да. А где же ещё?
— В родовом поместье, конечно. До деревеньки, Терентьевки, отсюда всего-то километров семь, если напрямую. А по дороге — там все пятнадцать выйдет.
— Ну, это уже будет завтра, — отметил Терентьев, разливая по мискам густой наваристый супец.
Нынче ради разнообразия ужинали не сидя на лапнике у костра, а за складным столиком, удобно разместившись в складных креслах.
— Так что там с аномалией? — спросил Иван, опустошив свою миску.
— Ты знаешь, никто до конца не знает, что это такое. Но точно известно, что людям в ней жить невозможно. Когда такая аномалия появляется, все животные и растения быстро и необратимо мутируют, превращаясь в хищных монстров. Даже мыши и белки, даже осот и лопухи. Едва появившись, она одним скачком расширяется километра на три в радиусе, и на какое-то время рост прекращает. А затем начинает потихоньку, ползуче увеличиваться, пока не упрётся в преграду. Например, в реку. Или в стену.
— И стена нужна, как я понимаю, для того, чтобы монстры не разбегались, — уточнил егерь.
— Ага. А ещё вокруг дежурят военные, караулят, чтобы никто не ходил ни внутрь, ни наружу.
Терентьев поднялся, убрал посуду. Выставил вазочку с шоколадными конфетами, кружки. Разлил из фарфорового чайника чай, на этот раз настоящий, китайский. И добавил из туеса по чайной ложечке сыта.
— Обычно группы охотников берут задания в гильдии, платят некую сумму, получают пропуск и смело топают через КПП. И выходят обратно, если выживут, — продолжала девушка.
Иван понимающе кивнул:
— Да, ты говорила: части тел монстров могут стоить очень дорого.
— Именно.
Маша отпила глоточек чаю и вновь, уже не первый раз за этот удивительный день распахнула во всю ширь глаза. Рот раскрывать не стала: грех проливать такую вкуснотищу даже в результате сильного шока.
— Что это? — спросила она, вернув, наконец, дар речи.
— Это — чай, — с улыбкой ответил Иван.
С чувством глубокого удовлетворения понаблюдав за реакцией девушки, он прибавил:
— С мёдом.
— Это за такой мёд тебе отвалили столько деньжищ?
Маша обвела взглядом поляну.
— За такой, — утвердительно кивнул Терентьев. — Но давай вернёмся к аномалии. Твоя группа, несмотря на посты, как-то прошла внутрь. А потом ты выбралась наружу, да ещё и поросёночка с собой прихватила.
— Ну… есть места, где можно пробраться. Иногда, если не повезёт столкнуться с охраной, приходится откупаться. В общем, знающий человек пройдёт. А незнающий отправится обычным порядком, через КПП.
— То есть либо платишь много князю, либо мало охране?
— Именно. Только не князю. А тому, на чьей земле находится аномалия.
— Очень интересно, — навострил уши егерь. — А эта, в которую ты ходила, она чья?
— Была помещиков Свиридовых. Но теперь там новый хозяин, а куда девался старый Свиридов, я даже не знаю. Ой, гляди, уже смеркается!
Маша вскочила из-за стола. За разговором да за чаем время пролетело незаметно.
— Мне домой пора. Если затемно вернусь, бабушка беспокоиться станет.
Иван тоже поднялся.
— Езжай, конечно. Не заставляй бабушку волноваться. Сама-то не боишься? По ночам тут лихие люди не бродят?
Маша в ответ лишь рассмеялась. Продемонстрировала прицепленный к рулю мотоцикла самострел, на этот раз заряженный: снизу был пристёгнут магазин, в окнах которого красовались короткие металлические стрелки.
— Если не отобьюсь, то сбегу.
— Лучше с такими не встречаться, — заметил Иван. — Скажи лучше, что ты делаешь в субботу.
— Ого! Уже свиданку назначаешь? — засмеялась девушка.
— Вроде того, — не стал отпираться егерь. — Хочу в банк зайти, проверить, что у меня за душой имеется,да телефончик себе прикупить. Буду тебе по вечерам названивать, на романтические темы трепаться.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Маша. — Придумал тоже — на романтические темы! Разоришься счета за связь оплачивать. Но так и быть, съезжу с тобой. По субботам в Селезнёво ярмарка, народ со всех окрестных сёл и деревень собирается. Порою даже из Волчанска приезжают, за мёдом.
При этих словах она хитро подмигнула Ивану и собралась отчаливать.
— Погоди секунду.
В руках Терентьева словно по волшебству появился берестяной туесок.
— Вот, передай бабушке гостинец. Только имей в виду: употреблять совсем по чуть-чуть, на кончике чайной ложки. Иначе может быть передозировка, и как это повлияет на организм, предсказать невозможно.