— Что это было? — спросил Некрас, увидев хозяина.
— Это? — Иван оглядел себя, — недопереваренные монстры. Никак не получилось уклониться. Теперь доспех полдня отмывать придётся.
— Я не о том, — уточнил вопрос убивец. — Что так визжит, что слышно на весь лес?
— Жаба.
— Жаба? — недоверчиво переспросил слуга.
— Ну да. Только большая, с меня ростом. Больно ей, подыхает.
Терентьев скинул перчатки, добыл из рюкзака телефон и набрал скупщиков.
— Иван Силантьевич! — раздался радостный голос. — Вы опять убили монстра?
— Еще не убил, но он вот-вот сдохнет, — подтвердил Терентьев. — Слышите, как надрывается?
Видимо, визги были собеседнику прекрасно слышны.
— Кого нынче уложили? — продолжал расспрашивать скупщик.
— Жабу.
— Жабу? — поразился тот.
— Да. Здоровенную зубастую жабу, которая плюется ядовитой кислотой и приманивает добычу цветочками.
— Вы знаете, — мы никогда не слышали об аномальных жабах, — заинтересовался скупщик. — Мы готовы забрать монстра целиком по двойному тарифу.
— Приезжайте и забирайте. Только её сперва нужно вытащить из леса.
— Тогда… — голос скупщика поскучнел, — по полуторному тарифу.
— Всё равно приезжайте. Мне с этой тварью возиться некогда.
Визги в лесу стихли.
— Вот, отмаялась зверушка, — доложил Иван. — Если поторопитесь, ещё тёплую возьмёте. И, наверное, она будет ближе к реке, чем к пасеке.
— Мы немедленно выезжаем!
Егерь убрал телефон.
— Некрас, сможешь привести этих деятелей от пасеки сюда?
— Конечно, — ответил тот.
Собрался было без лишних промедлений идти, но в последний момент задержался.
— Вот, — указал слуга черту на земле. — Я отметил границу аномалии в самом начале. А теперь…
Слуга сделал несколько шагов, вернулся на один, провёл новую черту.
— Вот здесь. Она сжимается, уменьшается. И я не знаю случая, чтобы Аномалия уменьшалась. Всегда только растёт и перекидывается на новые места. До сих пор никто не делал ничего подобного. Ты сильный ведун. Я счастлив, что мне довелось служить тебе.
Некрас поклонился, прижав правую ладонь к сердцу, и ушел к пасеке, а Иван отправился к жабе. Надо было до приезда скупщиков вырезать из туши болты, ну и ещё кое-какие ингредиенты. Завтра он будет в столице, а там за подобные вещи наверняка дадут намного больше, чем в Селезнёво.
Глава 23
Чудом сохранившиеся жабьи цветочки, обрезанные под корень, компактно легли в стазис-контейнеры и легко уместились в рюкзаке. Болты, кроме последнего, тоже извлеклись без проблем. А вот с ним-то пришлось повозиться. Лезть к жабе в пропитанную ядом и кислотой пасть не хотелось. Пришлось браться за лом и, балансируя на скользкой туше, расковыривать дыру снаружи.
Теперь, когда Аномалия была не то, чтобы совсем уничтожена, но существенно порушена, лом уже не светился ярким светом. Но и такой давящей ауры больше не ощущалось, и ветви деревьев перестали шевелиться и кидаться на прохожих. Правда, место всё равно выглядело больным, искорёженным чуждой этому миру скверной. И лучшее доказательство — поле боя, на котором в центре изрядного пространства, усыпанного кусками дохлых монстров, лежала туша гигантской жабы.
То, что теперь здесь можно было находиться без охранного амулета — хорошо. Но всё равно для того, чтобы привести эту часть леса хотя бы в относительный порядок, придётся немало потрудиться. Вот сейчас приедут скупщики, выполнят часть работы. А остальным он займётся лично… вот следующим летом и займётся. Сразу после того, как пройдёт роение у пчёлок.
Лом неожиданно провалился внутрь туши, хотя до глотки оставалось приличное расстояние. Иван расковырял дыру пошире и даже охнул от неожиданности: в голове твари была выжжена здоровенная полость. Не было сомнений: это натворила маленькая заряженная огнём стрелка. Вот и она, воткнувшаяся совсем рядом с проделанной дырой. Егерь дотянулся, выдернул болт и с облегчением спрыгнул на землю, предварительно поискав местечко почище.
Болты тут же ушли в рюкзак. Разглядывать их сейчас не время. После, когда все посторонние уйдут, он достанет каждый и тщательно изучит. Можно ещё с Некрасом обсудить, и всё. Тот же дед Иван бегом побежит рассказывать о тайне каждому встречному.
Терентьев обошел жабу кругом и, зайдя с тыла, не смог удержаться от мальчишеской шалости: отвесил твари хорошего пинка. По туше прокатилась волна, как по студню. И откуда-то сзади-снизу на землю выпал желтый шарик с тёмной серединкой. Довольно крупный, размером примерно с кулак. Егерь заинтересовался, осторожно подобрал шарик, принялся разглядывать и не удержался:
— Твою мать!
Внутри, в середине шара явственно виднелся тот самый аномальный кабан, хорошо знакомый Ивану. Это что, икра? Из неё должен вылупиться новый монстр?
Егерь швырнул шар на землю и без колебаний растоптал. И принялся орудовать ломом, выковыривая из жабы икру и тут же уничтожая будущих кабанов, лосей, волков, змей, пауков и вовсе неведомых страшилищ. Убедился, что не осталось ни одной целой икринки. Успел вовремя: как раз послышались голоса: Некрас привёл-таки скупщиков.
— Это потрясающе! — воскликнул оценщик, увидав жабу. — Просто фантастика! Никто и никогда прежде не добывал такого монстра. А это что?
— Это — кости, — подсказал Терентьев. — Они остались от других монстров, и от них я тоже хотел бы избавиться.
Оценщик тут же переключился на деловой разговор:
— Вы хотите заключить договор на вывоз этих останков?
— Нет. Я хочу продать их вам за полцены, если вы закопаете прямо здесь же все остальные куски. Как я уже говорил, мне сейчас некогда возиться с монстрами, так что я настроен сделать скидку. Но только на сегодняшний день.
Оценщик склонил голову набок, что-то прикидывая, потом принялся звонить в Селезнёво, с кем-то ругаться, с кем-то договариваться, и, наконец, вернулся к общению с клиентом.
— Хорошо. Мы забираем костяки. Здесь, судя по черепам, скелеты полутора десятка монстров. Это будет…
Он быстро прикинул в уме, назвал цифру.
— Делим пополам — за то, что закопаем останки, и прибавляем саму жабу. Выходит… неплохо выходит!
Сумма получилась действительно хорошей. Лишь немногим меньше того, что заплатили за волков.
Оценщик походил вокруг туши, подошел к егерю и осторожно так, вкрадчиво спросил:
— Иван Силантьевич, скажите, а не было ли у вашей жабы… икры?
— Не было, — сокрушенно покачал головой Терентьев. — Вернее, была, но сами понимаете: в разгар битвы зачастую не видишь, куда ступаешь. И она вся раздавилась. Хрясь — и в лепёшку.
И, словно бы между прочим, спросил:
— А кто у вас спрашивал об икре?
Оценщик тут же напустил на себя строгий вид:
— Мы не даем сведений о своих клиентах.
— Очень зря.
Иван доверительно положил оценщику на плечо тяжелую руку, отчего тот едва не присел.
— По крайней мере, в данном случае — точно зря. Из каждой такой икринки появится монстр. И тот, кто желает получить икру, на самом деле желает получить монстров. А для чего? Единственное желание тварей Аномалии — убивать. Ими невозможно управлять. Представьте, что в день ярмарки в центре селезнёвского рынка вдруг появится изменённый лось. Сколько будет жертв? И каждая из них повиснет на совести того, кто продал икринку. И это будет первое, чем поинтересуется Разбойный приказ. И не наш, не местный. На такое дело пришлют лучших дознавателей из столицы. И вы им непременно всё расскажете. Они умеют спрашивать.
Оценщик поёжился. Ему стало как-то не по себе.
— Но гораздо вернее кажется мне вариант, при котором покупатель такой ход событий заранее просчитал. Ему нужен не только монстр, но и сохранение инкогнито. Так что едва он получит в руки стазис-контейнер с зародышем твари, как холодно и без колебаний прикончит глупого продавца. И если вы вдруг найдёте случайно уцелевшую икринку, я рекомендую немедленно её уничтожить. А если и продавать, то исключительно князю. Хотя ему лучше сделать подарок. Он оценит.