Егерь сделал шаг назад, отпустив дрожащего мужичка.
— Ну что, начинайте, а мне пора.
Он повернулся к слуге:
— Некрас, проследи, чтобы всё было сделано как надо. Я сейчас в Селезнёво, а на обратном пути тебя с пасеки подхвачу.
Терентьев грустил.
Мотор урчал, колёса крутились, пикапчик исправно ехал в сторону Селезнёво, а Терентьева плотно ухватила за душу грусть-печаль. А ведь он уже почти поверил в то, что началась другая, светлая жизнь. Ну сами посудите: появился свой собственный лес, где он полноправный хозяин. Появились мало-мальские способности, о которых он пусть не мечтал, но задумывался. Вдобавок, омолодился на двадцать лет. Живи и радуйся!
Трудности казались преодолимыми. Хозяйство в упадке? Ерунда. Сила есть, руки прямые, голова на месте. Вот ещё девицу спас от зверя лютого. Теперь по законам жанра честным пирком да за свадебку. А дальше жить-поживать и добра наживать. Чем не сказка?
Ладно, от врагов худо-бедно отбился. От кого-то сам, от кого-то с помощью случайного союзника. Можно уже и отдохнуть, своё хозяйство восстанавливать, лес обойти, хотя бы половину. А тут, оказывается, такие дела творятся… Найти бы того умника, что решил в его лесу новую Аномалию сотворить. Да его голову ему же в дупу запихнуть. Надо же — такое придумать! Нет уж, лес должен быть лесом. Ухоженным, светлым, чтобы душу радовал, а не вынимал её, как Некрас выразился. Вот самая работа для егеря. Но что-то подсказывает, что тот нелюдь, что Аномалии плодит, не успокоится. Значит, придётся ещё и ещё с монстрами биться. А раз так, то к таким битвам готовиться. Броню готовить, оружие.
Иван съехал на обочину, пропуская отчаянно сигналящую легковушку, и попылил дальше. На чём он остановился? Ах, да! На оружии. Простая сталь не годится, он это нынче хорошо почувствовал. Заряжание болтов огнём идёт не быстро, да и сколько он сможет зарядить? На какое число хватит сил? Вряд ли на достаточно большое. Значит, нужно использовать все эти дорогущие металлы. Значит, нужен мастер, который на это способен.
Егерь ненадолго вернулся в реальность, объезжая особенно большую яму, и вновь погрузился в раздумья. Руки машинально крутили руль, переключали скорости, а мысли блуждали несколько в стороне. Нужен мастер. Такой, которому можно довериться. Который будет ковать орихалковые мечи, бирюзовые доспехи, арбалетные болты из неизвестного не то адонта, не то дентира, и при этом не станет воровать, не сдаст его бандитам, и будет прислушиваться к пожеланиям клиента. Мастеров, может, и много, но сейчас Иван знаком лишь с одним. Соответствует ли мастер Востряков требованиям?
Впереди потянулись дома, замаячила табличка: «Селезнёво». Иван съехал с дороги, потянулся мысленно к своему огоньку, посоветоваться. Советчик из него выходит хороший. Ни разу ещё не прокалывался.
Огонёк горел ровно и чисто, словно и не работал недавно на полную катушку. «Сдаст или не сдаст Востряков? Доверять ему или нет?»
Лепестки пламени покачивались, колебались, не давая чёткого ответа на вопрос. А Терентьев, признаться, на этот ответ очень рассчитывал. Выходило, что мастер может сделать так, а может — этак, в зависимости… от чего? Что Вострякова может убедить в необходимости сохранения тайны? Деньги? Вряд ли. Оружейник не бедствует, на тыщу не поведётся. Да и на десяток тыщ — вряд ли.
Вот сейчас огонёк согласно кивнул.
А если сто тыщ посулят? Миллион? Нет, не поведётся. Для таких денег нужно иметь очевидное применение. А если человек планирует доходы и расходы в пределах тыщи, то всё, что свыше этой суммы для него понятия одинаково абстрактные.
Иван задумался, вспоминая визит к Вострякову. Интересовался мастер особенными материалами. Прямо глаза горели, руки тянулись. Металлы типа бирюзовой стали мало того, что дороги, так ещё и малодоступны. Про орихалк и говорить нечего: его на граммы меряют, и эти граммы ещё пойди добудь. Взять зубильце, откромсать от ломика пару сантиметров солнечной стали, и показать мужику. На что он способен ради двухсот грамм орихалка?
Тут в голову закралась мысль: слуги приносят клятву подчинения. А существует ли клятва сохранения тайны? Если поманить орихалком, даст оружейник такую клятву?
Огонёк опять кивнул. Ну, значит, быть посему.
Решение было принято. Иван тронул грузовичок и поехал исполнять свой план.
Клерк «Волков-банка» при виде Терентьева в первую секунду выпучил глаза. Не часто бывает, чтобы простые помещики каждый день в банк нахаживали. А во вторую разулыбался — шире не бывает. А всё потому, что заметил в руке Ивана чек.
Сумма на чеке клерка несказанно воодушевила. Он в секунду оформил перевод средств и некоторые другие бумаги, запрошенные клиентом. И глядел ему вслед до тех пор, пока тот не вышел на улицу. А Терентьев, завершив дела финансовые, отправился в оружейную лавку к мастеру Вострякову.
Оружейник, казалось, как раз Ивана и ждал. Встретил со всем почтением, поклонился чуть ниже, чем положено кланяться простому помещику.
— Добро пожаловать, Иван Силантьевич. Рад видеть вас в своей лавке. Поведайте, хорошо ли сработали те болты, что я вчера вам изладил.
— Что, Степан Потапович, слухи вперёд меня долетели? — усмехнулся Терентьев.
— А как иначе, Иван Силантьевич, — ответно усмехнулся Востряков. — Если наш скупщик среди бела дня вдруг подскочил, как оглашенный, да с выпученными глазами в сторону вашей пасеки грузовик погнал, стало быть, очередная битва с монстрами была. Стало быть, вчера вы неспроста себе оружие да хитрые болты к нему взяли. А раз следом за одним грузовиком ещё два в ту же сторону помчались, значит, битва большим успехом окончилась. Ну а коли трофеев столько, что на три грузовика хватило, те болты наверняка в дело пошли.
Пришел черёд усмехаться Терентьеву:
— Неплохо вы разложили, Степан Потапович. Всё чётко, как в армии. Но вы ведь понимаете, что любопытство — дело такое, может быть и взаимным. Мне, например, очень захотелось узнать истинную причину вашего интереса.
Востряков на этот раз усмехаться не стал. Напротив, посерьёзнел:
— Причина самая что ни на есть простая: стрелки ваши, Иван Силантьевич. Не у каждого графа бирюзовой стали на пять стрелок найдётся. А что касается орихалка, то и не у каждого князя хоть малый слиток лежит в сокровищнице. Впрочем, у нашего-то наверняка лежит, и не один. И вот приходит обычный помещик и выкладывает на прилавок металл ценой в изрядный кусок земли. Стало быть, есть у него либо потайное место с металлом, либо секрет, как его добыть.
Терентьев тоже посерьёзнел. Шагнул к двери, задвинул засов, табличку перевернул — пусть будет закрыто.
— А теперь давайте начистоту, Степан Потапович. Это ваш личный интерес или некто попросил вас поинтересоваться?
— Интересуются вами многие, Иван Силантьевич. И ко мне приходили вчера, интересовались моим впечатлением о нашей встрече. Но что касается металла, интерес исключительно мой. И раз уж пошел у нас такой разговор, я со своей стороны все резоны выложу. А вы уже смотрите. Говорят, ведуны ложь распознавать умеют, стало быть, мне даже пытаться соврать нет смысла.
Про Иваново ведунство слухи давно уже расползлись по уезду, так что егерь лишь чуть брови сдвинул, показывая своё отношение к сплетникам. Но перебивать Вострякова не стал, только к огоньку повнимательней прислушиваться начал.
— Уезд наш, — начал оружейник, — глухой и ничем не примечательный. Разве что мёд у нас в столицу покупали, да вот ещё Аномалия. Но и мёд и Аномалия имеются не только у нас. И тут появляетесь вы. Молодой парень, князю послужить успевший, но с контузией и многого не помнящий.
Иван кивнул: про контузию свою он сам всем направо-налево рассказывал. Да у него и справка имеется, если что.