Дождь усилился, он этому был только рад, дождь, попадая на лицо, помогал омывать слёзы, которых он стыдится. Дал команду к опусканию, и двое мужчин принялись спускать его на верёвках. Проделав это, он взял немного земли в свою руку и первым бросил землю в яму. После двое мужчин взяли лопаты и принялись забрасывать это место остальной землёй. Прежде чем уйти, он дождался, когда на свежей могиле поставят деревянный крест. Он не знал, сможет ли он заработать деньги для того, чтобы облагородить это памятное место или уйдёт в окончательный запой, для того чтобы вскоре воссоединиться со своими родными.
Доехав до ближайшего метро на автобусе, он ощутил первый мандраж. Пока он был на кладбище, он не смог почувствовать ни холода, ни того, что он промок окончательно, а сейчас понял, что вероятность умереть от пневмонии, как и его мать, сейчас велика как никогда. "А может, это и выход?" – подумал он и улыбнулся. Спустившись в метро, он обрадовался тому, что люди обходят его стороной. Может, причина была в принятом алкоголем, а может, из-за того, что он не мылся дня три или четыре, занимался оформлением документов после смерти матери, и от него воняло, как от помойного ведра, к тому же он был мокрым, что усиливало этот аромат. Он был рад этому, в данный момент он не хотел видеть никого, а лишь напиться, ну или принять что-нибудь посерьёзнее. На кладбище он был один, родственников у них было мало, и то ни с кем они не поддерживали связь. Хотя он не был в этом уверен, может, мать и поддерживала, пока он был занят своими делами. Друзья также не поехали его поддержать, двое из них сказали, что им в лом из-за погоды, а другой и вовсе не отвечал на звонки уже около недели. "Да пошли они!" – проскользнула у него такая мысль.
Проехав в метро, он немного подсох и согрелся, но, поднявшись наверх, понял, что придётся ещё некоторое время помокнуть. "Хрен с ним!" – подумал он и зашёл в ближайший магазин. Купив алкоголь покрепче, он выпил залпом четверть бутылки, после чего отправился под проливным дождём в сторону дома.
Путь к дому шёл через парк, тот самый парк, где когда-то он гулял с мамой на первом своём велосипеде, после играл с первыми друзьями, а затем… А затем попал в такую задницу, из которой уже выбраться невозможно. Зайдя в парк, он выпил ещё, опустошив бутылку больше чем наполовину. "Какое приятное тепло", – подумал он, улыбаясь. В глазах начало немного мутнеть, а каждый шаг давался всё сложнее. Ему становилось лучше, проблемы начали покидать его, а мысли и вовсе пропадать. В парке было пусто, да оно и понятно, в такую погоду мало кто захотел бы прогуляться здесь.
Подняв голову, он заметил силуэт, он не мог разобрать, но да, это был человек. Подходя ближе, он понял, что это и вправду рядом со скамейкой, что была неподалёку от того места, где они поймали того черножопого пидора и его сучку, вспомнил он и улыбнулся, отпив ещё немного. Человек стоял, будто ожидая кого-то, он был в дождевике. "Может, с собакой гуляет?" – подумал он и, проходя, взглянул на этого человека. Лица не было видно, будто бы этот человек стоял в тени. Выпив ещё, он пошёл дальше, дождь шёл на прежнем уровне, минут через пять ему показалось, что позади он слышит шаги. Он обернулся, в глазах немного двоилось, тот человек стоял перед ним, и его лица по-прежнему не было видно.
– Здравствуй, Артём! – произнёс тот.
– Ты кто такой? – успел лишь произнести Артём, после чего его поглотила тьма.
За полтора месяца до этого.
Евгений и Кирилл сели в автомобиль. На их лицах были улыбки, несмотря на эти долгие три недели, но в глазах можно было заметить переживания. Пристегнув ремни безопасности, они отправились в путь. Женская половина их семьи осталась в квартире для того, чтобы приготовить и накрыть на стол к их возвращению.
– Наконец-то всё позади, и Паша вновь вскоре будет дома, – произнёс Кирилл.
– Да, Кирюш, это хорошо.
– Пап, ты чего приуныл? – Кирилл толкнул отца в плечо.
Евгений немного улыбнулся сыну:
– Кирилл, я не знаю, чего ожидать, Паша со мной практически не общается. Я не знаю, с какой стороны к нему подойти. Небольшая растерянность у меня на этот счёт.
– Может, дома всё же ему будет легче.
– Может быть. Надежда, конечно же, есть, но на душе неспокойно. Я не знаю, как он перенесёт тот факт, что Сайнара с родителями вернулись в Якутию и оборвали абсолютно всю связь.