Да она попросту влюбилась практически с первого взгляда и вскоре поняла, что и он тоже. Уезжая со своей родины, она уже и не надеялась на то, что сможет в действительности вновь полюбить жизнь, но поняла, что ошиблась. Она часто вспоминала их первый разговор, в тот день он догнал её после уроков на следующий день после линейки.
– Привет, я Паша! – произнёс он в тот день.
– Паша? – она удивилась в тот момент его имени, а он в ответ начал шутливо оправдываться.
– Да, Паша. А ты подумала, что я с Африки, и у меня какое-нибудь необычное имя? Нет, я с Питера! И всю жизнь прожил здесь, – он улыбался такой искренней улыбкой. Ей показалось, что его душа очень чиста и не испорчена, как чаще всего бывает в их время.
Она представилась ему, и после он проводил её до дома, а затем всё закружилось и завертелось, как один прекрасный сон, пока жизнь не восполнила пробел, который не удалось воплотить в явь тогда, на её родине.
Паша, как же она любила его, впервые она поддалась чувствам, и вот произошло что-то из ряда вон выходящее. Им обоим пришлось пройти через ад, да так, что вряд ли что-то можно было исправить.
Сайнара почувствовала, как она поплыла, её будто куда-то выносило от этого лекарства, а иногда и вовсе казалось, что она проваливается в бездну. Она закрыла глаза, сквозь закрытые веки потекли слёзы, впитываясь мгновенно в наволочку подушки.
– Паша, – прошептал она. Сайнара вспоминала его нежность, его прикосновения к ней. Если бы кто-то ещё дал ей хоть один шанс случайно встретиться с ним. Хотя нет! Нет! Ни в коем случае! Она считала, что подвергла его опасности из-за себя. Она привлекла этих гопников, как и тогда в тот вечер здесь, в своём городе. Они осквернили её и чуть не убили его, ее единственного. Всё только из-за неё! И она была уверена, что он навряд ли захотел бы ей обладать вновь, после всей этой грязи, что она принесла себе и ему.
Сайнара зарыдала в подушку, она молилась, чтобы таблетки начали действовать в полную мощь, чтобы вновь ушли все эти мысли, и она смогла хотя бы уснуть. В тот день, когда всё это произошло и их увезли в больницу, она не находила себе места, к ней постоянно приходили воспоминания об этих тварях в масках, и она кричала: «Паша! Паша! Прости меня!», рыдая горькими слезами. Она хотела лишь того, что бы они перестали его избивать, чтобы оставили его в покое. Вот она, вот, пожалуйста, но только отпустите его! Вот что было у неё в голове. Но сквозь боль и слёзы произнести это вслух было невозможным. После госпитализации она была словно в прострации, она помнила, как приходил полицейский, а после и отец. Она не помнила, что они говорили и какие вопросы задавали. Ей всё это было неважно, её интересовало лишь то, жив ли её любимый! И как он себя чувствует. Но на эти вопросы ей не были даны ответы. Отец лишь оборвал в очередной раз всю связь с её внешним миром, сказав, чтобы она навсегда забыла об Паше и обо всём, что стряслось. Так они и оказались вновь дома, на своей родине, хотя её душа всё же осталась рядом с Пашей и не хотела следовать за ней.
Проехав на такси минут двадцать, они встали в небольшой затор. Он всё смотрел из окна и благодарил судьбу о том, что водитель попался неразговорчивый. Он всё думал, насколько их страна велика, и насколько люди, живущие в ней, чем-то похожи и, в первую очередь, образом жизни. Все так же шли по тротуарам, плевались и кидал хабарики по сторонам. Приоткрывая немного окно, слышен мат. Он здесь родился и любил свою страну, несмотря ни на что.
Проехав пробку, они двинулись дальше. Он планировал заявиться без приглашения, в связи с чем немного переживал. Он взглянул на часы и понял, что до обратного рейса остаётся чуть больше семи часов. "Только бы судьба была на моей стороне", – подумал он.
Сайнара уснула, и ей снился сон. Она и Паша были в седане его отца. Несмотря на зиму, им было очень тепло и комфортно, играла приятная музыка, и вместе они наблюдали, как снег крупными хлопьями накрывает автомобиль. Они сближаются друг с другом, несмотря на тяжёлый и ответственный день позади.