И вот он находился уже здесь, где в последней попытке должен был осчастливить ещё две души, которые должны были быть рядом.
Он вытер руки и лицо, после чего вышел из ванной. Алтана и Сайнара сидели сейчас за кухонным столом. Алтана, увидев Евгения, поднялась и принялась шебуршиться в кухне.
– Проходи в кухню, Жень, – произнесла Алтана сквозь шум посуды.
Евгений видел улыбку Сайнары, но по глазам понял, что ей пришлось очень тяжело за всё это время. Потерянность, вот о чём говорили они.
– Присаживайтесь, Евгений Леонидович! – произнесла она, указывая на стул перед столом.
– Спасибо, Сайнара.
– Жень, ты, верно, голоден, поэтому не отказывайся, пожалуйста. Мы, конечно же, и не подозревали, что ты приедешь. Точнее, ты нас просто шокировал, поэтому на обед у нас, как бы это ни было банально, борщ.
– Алтана, спасибо, с удовольствием отведаю его, – Евгений улыбнулся, и перед ним в ту же секунду появилась тарелка, от которой исходил приятный аромат. -А как же вы?
– Мы дождёмся Николая, практически всегда мы обедаем вместе.
– Так, а когда он будет?
– По идее, минут через двадцать.
– Алтана, тогда нам следовало бы дождаться его, прежде чем садиться за стол. Без главы семейства я не готов начать обед.
– Ой, прости, я просто подумала, что ты очень голоден.
– Ничего страшного, минут двадцать потерплю. Просто подогрей потом мне его прямо в тарелке в микроволновке, вот и всё. Если, конечно, Николай позволит мне присутствовать за обедом вместе с вами.
– Он не будет против, – произнесла Алтана и посмотрела на свою дочь, у которой на глаза навернулись слёзы. – Понимаешь, Николай немного вспыльчив моментами, и на то есть причины, но он, остыв немного, всегда жалеет, что не смог сдержаться и поговорить. Он относится к таким людям, которые принимают решения не обдумав, а после уже гордость не позволяет вернуть всё вспять.
Евгений внимательно выслушал её, в голове то и дело прокручивался момент, случившийся в больнице.
– Его можно понять, Алтана. Вы – это его всё.
Сайнара сидела напротив и молчала, лишь улыбаясь. Она не могла поверить своим глазам и ушам. Вот отец её любимого, здесь, несмотря ни на что. Она еле сдерживалась, чтобы не закричать вслух о том, то творилось у неё на душе. Как Паша? Как её любимый? Всё ли с ним в порядке? Для чего он приехал сюда? О чём хочет сказать? Но она молчала, ждала того, что произойдёт дальше.
Спустя минут двадцать пять на пороге появился Николай и замер от изумления…
Ожидая обратный рейс, Евгений улыбался, на душе было такое спокойствие, что он планировал уснуть, как только сядет в самолёт. Встреча прошла на удивление спокойно, Николай пошёл на контакт. Евгений не стал задавать вопросы о том, почему тот забрал заявление и всё прочее. Ему не нужно было этого знать, ведь все ответы и так были в его голове. Всё, что он планировал сделать, он сделал, а теперь всё зависело лишь от их решения. Он не ждал моментального ответа, так как им нужно было время, чтобы хорошенько обо всём подумать.
Объявили его рейс, Евгений прошёл паспортный контроль, затем личный досмотр и, уже находясь в самолёте, понял, что вот-вот уснёт. Этому он очень был рад, так как впереди его ждало ещё некоторое количество нерешённых задач. Командир воздушного судна оповестил всех о взлёте, и Евгений, пристегнув ремень, провалился в сон.
Сайнара, после того как папа Паши ушёл, сидела вновь на своей кровати и плакала, на этот раз это были слёзы счастья. Он кое-что оставил на её столе перед выходом, и она боялась взять это в руки. Она просто не могла поверить в то, что это происходит на самом деле.
Евгений проспал весь путь, практически не просыпаясь. Открыл глаза он лишь тогда, когда самолёт начало потряхивать. Подлетая к Петербургу, шторм был всё той же силы, что и перед отлётом. Ухватившись за ручки кресла покрепче, он попытался сосредоточиться на приземлении. Самолёт начало трясти ещё сильнее, ручная кладь начала местами вываливаться из места хранения, люди начали волноваться. Вокруг всё сверкало и гремело, капитан судна пытался приободрить людей шутками, но это не помогало. Где-то закричал ребёнок, после в панике люди начали кто молиться, а кто и вспоминать всех своих близких, будто бы прощаясь с каждым из них. А Евгений лишь переживал по одному поводу – что не доведёт дело до конца.