Он вновь взглянул на камень с её выгравированным молодым лицом и подписанным именем, после чего развернулся и ушёл.
Телефонный звонок раздался чуть позже, когда Евгений не спеша прогуливался по центру города, не показывая тем самым, что его мучает серьёзная боль не только физическая, но и, в первую очередь, моральная. Он не знал, как воспримут всё, что произошло, его дети, и надеялся только на их понимание. Он достал свой смартфон из правого кармана своей куртки, и прежде чем ответить, улыбнулся.
– Привет, пап!
– Здравствуй, сын!
Паша немного помолчал, чтобы перевести дыхание, а после продолжил:
– Пап! Мы очень благодарны тебе! Спасибо большое! Ты просто спас наши жизни.
Евгений улыбнулся:
– Сыночек, я ведь отец и очень вас всех люблю, и для меня самое большое счастье, это когда все вы улыбаетесь, и у меня есть осознание того, что вы живёте полноценно, дыша полной грудью, и наслаждаетесь жизнью.
Паша шмыгнул носом.
– Ты вернёшься?
– Паша, я обязательно вернусь. Правда, для этого потребуется некоторое количество времени. Как Сайнара обустроилась?
– Всё хорошо. Мы такие с ней глупцы всё же. Оба думали, что мы друг друга не примем больше. Это так глупо.
– Это не глупо, сынок. Это обстоятельства, в которые вас поставили. Я ведь тебе уже говорил ранее о том, что если ваши чувства сильны по отношению друг к другу, то вы будете вместе. Значит, ваши чувства сильны.
– Пап, она рассказала, о том, что её отца заставили забрать заявление. Угрожали и прочее. Как с этим быть?
– С этим всё уже готово, – Евгений грустно улыбнулся. – Это зверьё должно получить по заслугам, поэтому я надеюсь, что всё же справедливость восторжествует.
– Ты просил о кое-чём не спрашивать. Но хотя бы намекни.
– Всё хорошо, сын. Все заговорили, и на этом точка. Вам придётся вскоре приехать сюда и уладить все оставшиеся дела, после чего можно будет начать новую полноценную жизнь. Тебе нравится там?
– Пап, ты ещё спрашиваешь! После появления Сайнары я полюбил это место ещё сильнее. Но всем нам не хватает тебя. Очень не хватает! Понимаешь?
– Спасибо, сын. Я понимаю это, так как чувствую то же самое по отношению ко всем вам. Паша! Начни, пожалуйста, жить! Не падай духом, несмотря ни на что! У вас теперь с Кириллом ответственная задача! И не задавай мне вопросов, на которые ты вскоре узнаёшь ответы. Просто заботьтесь о наших девочках. Хорошо? Мне нужен лишь ответ «да» или «нет».
Паша немного помолчал, после чего тихо сказал, проглотив ком в горле:
– Конечно, пап, это даже и не обсуждается. Не переживай по этому поводу.
– Вот и славно, Паш. Я очень тебя люблю. Прошу тебя, живи счастливо! А я вскоре присоединюсь к этому счастью! А сейчас мне пора. Скоро увидимся. Просто верь мне.
– Верю, пап! И всегда верил! Я очень тебя люблю! Спасибо за всё, папа.
– Прощай, сын.
– Прощай, пап.
Закончив разговор, Евгений убрал смартфон в карман ветровки и, взявшись за ручку громоздкой деревянной двери, зашёл в здание следственного комитета…
Три недели спустя.
Конвоир сопроводил Евгения в камеру следственного изолятора. Полчаса назад у него состоялась встреча с адвокатом, которого нашла Валерия, после того как им пришлось вернуться из Испании, в тот момент, когда с ней связался следователь из Петербурга. Примерно через три дня после того, как она передала информацию своему знакомому с местного государственного телеканала, он позвонил и предложил помочь им подстраховаться и создать документальный фильм об истории их семьи, так как по всем телеканалам России, по его словам, уже два дня рассказывают о раскрытии дерзких преступлений, связанных с их семьёй. Она объяснила ему, что о документальном фильме в любом случае следовало разговаривать лишь после того, как она сама выяснит и разберётся, что произошло на самом деле. Ничего не сказав детям, после разговора со следователем Валерия пояснила, что им всем следует отправиться в Петербург немедленно. Лишних вопросов никто не задавал, а просто собрали все необходимые вещи и первым же рейсом вернулись в Петербург. Летя в самолете, Валерия начала рассуждать о том, что всё же произошло. Евгений несколько дней назад лишь написал сообщение о том, что им всем придётся вскоре вернуться, не объяснив больше ничего, а после его телефон был уже отключен. Несколько дней она не находила себе места, но не могла ничего сказать детям и просто ожидала, сама не зная чего. Вскоре с ней связался следователь и объяснил, что Евгений благодаря, к сожалению, не совсем правомерным действиям раскрыл серию преступлений, связанных с изнасилованием и сокрытием этого дерзкого преступления из-за дачи взяток между должностными лицами, занимающими непростые места, но и ему самому предстоял определённый срок. Следователь пояснил, что для того, чтобы довести дела до конца, им требуются в первую очередь пострадавшие для возобновления дела об изнасиловании, для этого нужно побеседовать в первую очередь с Пашей и Сайнарой. Также он рассказал, что родители Сайнары тоже уже вот-вот прилетят из Якутска с показаниями о том, что им угрожали, чтобы её отец всё же забрал своё заявление. На вопрос к нему о Евгении тот ответил, что им всё же потребуется помощь хорошего юриста, потому что срок ему светит немалый, вплоть до десяти лет лишения свободы. Эти слова следователя будто ударили её молотом по голове. Евгений предупреждал в последнем разговоре о том, что сотворил нечто нехорошее, но она всё же верила в то, что до крайности это не дошло, и он никому не навредил. Прилетев в Петербург, она первым делом направилась в следственный комитет на назначенную встречу с следователем. Кирилл, Паша, Кристина отправились с ней, так как, прилетев, она сразу же ввела их в курс дела. Даша так же хотела к ним присоединиться, но они все настояли на том, что бы она пожила какое-то время со своими родителями. Сайнара же присоединилась к своим родителям, прилетевшим с Якутска по требованию того же следственного комитета. Следователь ввел всех в курс дела.