– Жду этого с нетерпением! – парировала Кристина.
– А почему ты без Паши?
– К сожалению, он приболел.
– Что-то серьёзное?
– Нет, нет! Просто простыл немного. – Проглотив ком в горле и затем улыбнувшись, Кристина продолжила. – Всё в порядке!
Подходя к школе, начиналось скопление учеников, некоторые из учащихся прятались в кустах за пределами школьной территории и курили. Подходя ближе, Кристина и Жанна здоровались с некоторыми из своих знакомых, а Жанна и вовсе периодически указывала на некоторых из парней, которые учились в одиннадцатом классе, и говорила, – посмотри, как он сегодня прекрасно выглядит, просто красавчик.
Кристине тоже нравились некоторые из мальчиков в их школе, но у нее не было желания строить глазки каждому из них, как делала это Жанна. Кристине и вовсе казалось, что в их школе точно не учится тот, кому она готова была отдать своё сердце. Жанна же постоянно намекала, а иногда и говорила о том, что пойти в институт хотела бы, уже будучи женщиной. Кристина всё никак не могла понять её дикого желания добиться этого, но в то же самое время ни капельки не отговаривала её от этой затеи, так как каждый вправе выбирать свой собственный путь самостоятельно, как всегда говорил их папа.
Зайдя в школу, они прошли в раздевалку. Обычно перед раздевалкой они с Пашей расходились, и Кристина помнила, как практически каждый день она улавливала взгляды остальных школьников, а некоторые и вовсе показывали пальцем на её младшего братика, что-то говоря и смеясь. Так продолжалось все полгода с тех пор, как его перевели в их с Кириллом школу. Она очень жалела, что Кирилла здесь уже не было, так как он бы быстро смог наладить отношение к Паше окружающих их людей.
Сняв верхнюю одежду и накинув рюкзак на плечо, девушки пошли в свой класс на первый урок.
– Кристин! Ты чего с рюкзаком снова пришла? – спросила Жанна, поднимаясь перед Кристиной по лестнице, виляя бёдрами.
– Потому что сегодня хореография!
– Так могла бы и пакетик взять с вещами и повесить в раздевалке.
– Вообще-то с рюкзаком удобней! Да и тем более какая тебе разница, поднимайся давай быстрее, а то мне кажется, что ты меня разозлишь, и мне придётся поддать по твоей виляющей попке своей пяткой!
Жанна рассмеялась:
– Хорошо, хорошо, не кипятись! С рюкзаком так с рюкзаком! Я просто предлагаю тебе, как лучше!
– Ага, спасибо, не нужно! Я сама прекрасно разберусь.
Поднявшись на третий этаж, они прошли в свой класс. Из всех, кто пришёл в этот день на занятия, сидели за своими партами, уткнувшись в смартфоны. Преподавателя ещё не было, и Кристина, взглянув на часы, поняла, что до начала урока ещё четыре минуты. Они с Жанной заняли свои места, после чего достали учебники и тетради по химии.
– Смотри, что мне написал Артём, – Жанна, достав свой смартфон, хотела продемонстрировать переписку с очередным ухажёром в одной из социальных сетей. Но вовремя подоспел учитель, которому Кристина была очень рада.
"И что же с тобой не так?" – подумала Кристина, посмотрев на Жанну и улыбнувшись. Та улыбнулась ей в ответ и прошептала, что только на перемене тогда покажет ей переписку.
Кристина кивнула ей в ответ и подумала с надеждой, что, может быть, Жанна всё же забудет об этом через сорок пять минут.
Через минуту прозвонил звонок, в школе в тот же миг стало очень тихо, суета и хаос мгновенно закончились, и учитель начал урок.
Кристина пыталась сосредоточится на уроке, но всё никак не выходило, в её голове постоянно происходили сценарии событий, картинки то рисовались адекватные, то самые страшные. Она пыталась прогнать и те, и те, чтобы не думать наперёд, а просто дождаться окончания дня. В её мыслях периодически появлялся Паша с перебинтованной головой и школьники, показывающие на него пальцем и смеющиеся, что-то нашёптывающие друг другу на ухо. "Как же тяжело ему жить с этим", – периодически думала она, и как бы они его не оберегали, как и говорит папа, что ему придётся лишь самому принять всё как есть и начать справляться со своими страхами. Правда, он ведь воспринял всё буквально и натворил дел полгода назад. Да, у их малыша просто начали сдавать нервы, оно было понятно. Когда то Кристина и Кирилл ничего не понимали и не замечали, для них он был младшим братиком, да им всем пришлось несладко после потери матери, но всё же им удалось сплотиться, и всё лишь благодаря папе. Пока рос Паша, и они все были маленькими, то всё было спокойно, у них была полноценная жизнь, полноценное детство с играми и игрушками, и всё было спокойно, пока они все не начали становиться старше. Там начались вопросы от сверстников, и чем они становились старше, тем и вопросы были жёстче. Кто-то позволял насмехаться над ними, но тогда вопрос решал либо папа, либо в дальнейшем Кирилл и Кристина. Паша ничего не понимал лишь до определенной поры, пока он не начал осознавать, что все эти насмешки касались лишь его, да и то только лишь из-за цвета его кожи. Кристина понимала, что с мамой что-то произошло не так, папа не особенно рассказывал о случившемся, но и она и Кирилл неоднократно обсуждали, насколько папе в то время пришлось тяжело. Ему ведь предстояло выбрать – дать Паше жить, как и ей и Кириллу, либо просто отдать на погибель. Кристина считала, что их отец, всё же будучи мужественным человеком, сделал ответственный выбор и в дальнейшем всячески оберегал их и учил сплоченности. А всё, что касалось Паши – так было видно, как искренне он любит его, так же, как и их, и что готов на многое ради сохранения их семьи. И сейчас наступил момент, когда не только её, но и всех их одолевал страх, а папа всё равно боролся и не отступал ради их благополучия. Ведь Кристина была уверена в том, что папа догадывался о возможных проблемах, которые могли произойти в будущем и всё равно не отступил. И благодаря ему Кристина и Кирилл тоже не отступали и старались всячески помогать справляться с постигшими их проблемами. Кристина уже в столь юном возрасте, подрастая и осознавая, что все люди одинаковы и цвет кожи не важен, что родными могут быть люди любой национальности, не могла принимать то, что основная масса этой безумной толпы, видя кого-то не такого, как они, будто трусливая стая диких волков, не принимая чужака, боясь его, причиняют лишь боль.