Когда прозвенел очередной звонок, то Кристина начала волноваться. Собрав рюкзак, она понимала, что, скорее всего, речь пойдёт именно о Паше, и тогда все одноклассники, да и не только они, да и вся школа обо всём узнает. Ей в целом было плевать на чужое мнение, переживала она лишь за своего младшего братика. За все эти годы она так же, как и вся их семья, адаптировалась ко всем этим взглядам и высокомерию со стороны окружающих, хотя какое может быть отношение к людям другого цвета кожи, если такие же взгляды на себе испытывают и дети с ограниченными возможностями.
– Как ты думаешь всё-таки, что там будет? В очередной раз что-то поучительное! – сама же ответив на свой вопрос, произнесла Жанна.
– Не знаю, Жанн. Не знаю, – соврала Кристина, двигаясь в сторону актового зала.
По-видимому, туда пригласили абсолютно всех учащихся. Со всех этажей школьники шумно двигались лишь в одном направлении. Кристина, видя всю эту толпу, уже даже начала сомневаться, а действительно ли она права. Волнение было жутким. Жанна же, напротив, была расслаблена и лишь продолжала нести чушь про парней из старших классов, которые так же присутствовали в этом помещении. Аудитория заполнилась до отказа, стоял неистовый шум, все о чём-то болтали без умолку, кто-то рядом из стоящих задавал друг другу вопрос о том, по какому случаю всех их здесь собрали.
Актовый зал в их школе был огромен, периодически в нём происходили различные мероприятия, посвящённые различным праздникам, а также школьные дискотеки и выпускные. В школе в данный момент обучалось около двух тысяч человек, и зал с лёгкостью справлялся с тем, чтобы разместить их всех.
Когда Валентина Сергеевна не спеша подошла к микрофону, который был установлен посередине сцены ближе к краю, и попросила тишины, то все мгновенно притихли. Директора школы все очень уважали, она действительно делала очень много для развития не только учеников, но и школы в целом. В своих решениях она была строга, но рассудительна и никогда не допускала, так скажем, беспредела, в связи с чем всегда, абсолютно всегда находила справедливый, но порой жёсткий выход из неприемлемых ситуаций.
Когда директор после наступившей тишины начала монолог, у Кристины в голове всё сошлось. Да, она была права, после того как её папа поговорил с Валентиной Сергеевной, то та сразу же начала предпринимать меры. Кристина была поражена и счастлива, но надеялась лишь на то, чтобы никто не догадался, в чём дело, кроме неё, ну и, конечно же, тех подонков, которые устроили всё произошедшее. Директор вела спокойный, но строгий разговор, и всё казалось просто, кто-то перешёптывался и тихонько шутил, а вот когда неожиданно для всех после приглашения Валентины Сергеевны на сцену вышел сотрудник полиции и встал к микрофону, то многие поглотили ком в горле, а Кристина, заметив это, лишь улыбнулась. За весь разговор и обращение к школьникам не прозвучало ни намёка на какое-то отношение Паши ко всему этому. Кристина поняла, что зря волновалась, она просто в очередной раз убедилась в мудрости директора и в её ответственности за жизнь школьников в целом. В конце, на выходе из актового зала, Кристина ненароком прислушивалась к диалогам присутствующих со стороны и, к её сожалению, ничего, на чём можно было бы заострить своё внимание, услышать не удалось.
– Интересно, к чему всё это?– спросила Жанна, беря под руку Кристину. На шестой урок они уже опаздывали на десять минут, но у них, так же как и у остальных школьников и учителей, была на это уважительная причина.
– Без понятия! – Кристина улыбалась, говоря это. Она была счастлива, что дело двинулось с места именно таким способом.