Вернувшись с Франции с серебряной медалью, он ожидал встречи с Сайнарой, хоть они и поддерживали постоянную связь, но их расставание всё же затянулось на пару месяцев. После того, как они договорились о встрече, Паша сильно волновался, как будто прошёл год. Встречу они назначили в парке недалеко от дома, а затем планировали вместе посетить центр города и там погулять по набережной, а после посетить парки и скверы, наслаждаясь архитектурой этого прекрасного города, который был его домом.
В парк он пришёл первым, пройдя через то место, по которому он проходил уже не одну тысячу раз. Он вспоминал лишь об одном событии, которое здесь произошло много лет назад. В такие моменты Паша улыбался, почему он тогда не боролся до конца? Почему решил бежать? Он прекрасно помнил тот момент в его предыдущей школе, когда на совмещённом уроке труда с параллельным классом, где учились те, кто не давал ему прохода, его трясло от их смеха и обзывательств. Он просто взял молоток, подошёл к ним, когда они стояли к нему спиной, затем произнёс: " Эй, ублюдки!" Они обернулись, и он понял, что в их глазах не осталось и следа от удовольствия, которое они получили, наслаждаясь насмешками над ним. Первому он сломал нос и порвал левое ухо, второму сломал ключицу, третий хотел бежать, но молоток угодил ему по позвоночнику, раздробив один из позвонков. Подняв вновь молоток, он раздробил каждому из них по несколько пальцев на руках, а после того, как кто-то подбежал к нему из-за спины, то он обернулся и заехал обидчику по челюсти и не сразу понял, что это был учитель труда, которому он выбил челюсть и выбил три зуба. Когда он остановился, то услышал крики и плач тех, кто лежал на полу, и тех учеников, кто забился по углам в жутком страхе. То, что произошло позже, Паша не хотел вспоминать, он замкнулся в себе, осознав, что причинил неприятности не только пострадавшим, но и своему отцу, и брату с сестрой. Осознавая произошедшее, он теперь понимал, что вместо молота у него есть кулаки и, можно сказать, благодаря агрессии, направленной против него, он направил энергию в боевой спорт, где добился неплохих результатов.
Он ждал её на скамейке, на которой не раз они проводили вечера за поцелуями, сидя в объятиях друг друга. Слушая пение птиц, Паша спрятал небольшой букет тюльпанов за скамейкой и наслаждался предвкушением от предстоящей встречи. Периодически проходили люди мимо, кто-то шёл с младенцами в колясках, а кто-то бежал следом за своим ребёнком, который уезжал от папы или от мамы на велосипеде, улыбаясь, нёсся, лишь ощущая ветер и не слыша, как мама кричит ему вдогонку. Паша периодически размышлял на тему, каково это – когда тебя воспитывают оба родителя, и какова всё же материнская любовь? Он не знал этого и старался не думать, но портрет матери, висящий в теперь уже его комнате, периодически побуждал искать ответ в этом. Перед сном погружаться в мечты, беря за основу рассказы Кирилла о том, какая она была на самом деле. Да, вопросы без ответа были перед ним, который находить не было никакого смысла.
Сайнара подошла в тот день со спины, он её не услышал, так как сидел, с улыбкой наблюдая за детишками и раздумывая над тем, а каким он был бы отцом. Она тихонько закрыла его глаза своими нежными руками, он немного дёрнулся от неожиданности, но, быстро сориентировавшись и услышав её голос, расслабился.
– Угадай, кто? – произнесла она.