– Воры, которые ничего не взяли, но изнасиловали и избили, это вряд ли!– ответил Кирилл.
Все замолчали, пока не заговорила Кристина.
– Папа всё же прав, нужно успокоиться, что случилось, то случилось, и, к сожалению, мы и вправду не сможем что-то выяснить, пока сам Паша не заговорит. А так мы лишь будем нервничать ещё больше, рисуя в своих головах всякие разные картинки.
– Да, так и есть, Кристина. Только вот картинки, как бы мы себя ни успокаивали, будут рисоваться автоматически, к сожалению. Безумная боль, и разрывается сердце от того, что произошло. К сожалению, время не повернуть вспять, поэтому нам остаётся лишь ждать. Тем более уже работает полиция, а они должны найти преступников, тем более потому что дело касается несовершеннолетних, – произнесла Валерия.
Евгений, подъехав к больнице, сделал ещё пару попыток дозвониться до родителей Сайнары, но всё это оказалось бесполезным. Тогда он принял решение написать им сообщение. Сделав задуманное, он вышел из автомобиля и взял спортивную сумку с необходимыми вещами. Войдя в больницу, он подошёл к справочной, где ему выдали временный пропуск. Переодев обувь и спрятав уличную в пакет, он направился в нужное отделение, где встретился с дежурившим в эти сутки самим же главврачом.
– Он просыпался?
– Пока что нет. Евгений, давайте я вас провожу.
Вместе с доктором они отправились к нужной палате. Открыв дверь, Евгений убедился, что Паша спит всё в той же позе, что и прежде.
– Сон будет ему только на пользу. Евгений, я попрошу вас тогда, когда он проснётся, предупредить нас об этом, так как его, скорее всего, начнут мучить боли, не только от гематомы и перелома рёбер, но самое серьёзное – это голова, спазмы могут быть серьёзными. Поэтому не откладывайте этот момент, а лучше сразу сообщите нам. Хорошо?
– Конечно.
Когда врач покинул помещение, Евгений положил сумку и, переставив стул, стоявший у одной из стен, сел поближе к кровати. Сев рядом, он начал прислушиваться к дыханию сына. Оно было ровным.
Спустя часа полтора Паша впервые начал шевелить ногами и всем телом во сне и что-то шептать, не открывая глаз. Первый раз он испугался и позвал доктора. Тот, придя, сказал, что это нормально, и скорее всего в подсознании в данный момент он переживает ту стрессовую ситуацию, что произошла, но чтобы Евгений не удивлялся, что когда Паша проснётся, он может ничего не помнить. Так как с такой травмой головы вполне вероятна временная амнезия, но то, что он шепчет или говорит во сне, следует запоминать, ведь это может повлиять и на расследование.
Евгений так и сделал, но всё равно в моменты, когда Паша был неспокоен во сне, вскакивал и пытался успокоить его сквозь сон. Ничего существенного, кроме имени своей любимой, он не произносил. И Евгений понимал только одно – что всё, что вытворяли с Сайнарой, это делалось при нём, и он никак не мог ей помочь.
"Кто-то пытался его сломать, – думал он, – иначе зачем всё это?" Хотя он был уверен, что врагов у его сына не может быть, ведь никаких конфликтов у него и не было, не считая тех, в его детстве, но тогда все были лишь детьми. "Что же это за люди, хотя нет, людьми их было назвать сложно. Скорее это дикие звери, способные сотворить такое, не должны называться людьми!" – размышлял Евгений, пока в какой-то момент Паша не открыл глаза.
Ему снился сон. Его любимая, вот она, её улыбка, её незабываемый смех, вот она в лёгком летнем платье тянет его за руку, ведя за собой. Вокруг поют птицы, и так тепло вокруг, светит яркое солнце. Вот он прижимает её ближе к себе, проводит своей рукой по её лицу, она прикрывает глаза, когда его ладонь прикасается к ней. Он ощущает её улыбку теперь уже рукой, ведь его глаза тоже закрыты, она приближается, он теперь чувствует её дыхание. Вот-вот их губы соприкоснутся, но картинка резко меняется. Её будто вырвали из его объятий, она начинает кричать его имя, зовя его, затем её крик перерастает в дикий плач. Он хочет открыть глаза и чувствует, будто веки налились свинцом. Он пытается произнести её имя, но из его рта вырывается лишь хрип. Что-то изменилось, металлический привкус, что-то вязкое и тёплое стекает по его лицу и попадает в рот, он понимает, что это кровь.
– Сайнара, – всё хрипел чуть слышно Паша.
Евгений слышал это уже несколько дней, пока Паша спал. Но когда он открыл глаза в первый день, то первое, что произнёс, было лишь:
– Пить, – прохрипел он.
Евгений в тот же момент улыбнулся и подал сыну воды. Тот жадно и вдоволь напился, правда, немного подавился и начал откашливаться, после чего застонал от боли, ухватившись за рёбра.
– Привет, пап, – тихо произнёс Паша.