– Привет, сын.
– Давно я здесь?
– Часов восемь.
Паша попытался приподняться, но, почувствовав сильную боль, передумал это делать.
– Сильно болит?
– Пока что не понял. – Паша потрогал свою голову и ощутил то, что она перебинтована. – Что стряслось, пап?
– Я думал, ты мне об этом скажешь? Что ты помнишь последнее?
Паша призадумался:
– Пап, скажи, что произошло? И где Сайнара?
Евгений посмотрел сыну в глаза. «Что же делать, – подумал он, – сказать правду или пока что не делать этого?» В глазах сына он увидел волнение. «Что это, временная амнезия, как и говорил доктор? Или его память стёрла эти события насовсем, чтобы не ранить его? Что же делать?» – размышлял Евгений.
– Пап, не молчи, что стряслось со мной, и где Сайнара? Последнее, что я помню – это то, как мы гуляли и, вернувшись в район, пошли в наш парк, где… – Паша резко прервался. – Нет! Нет! Нет! – из его глаз потекли слёзы, он вскочил, застонав, и чуть не упал. Евгений подхватил его вовремя, Паша пытался вырваться, но был слаб. Он стонал, изрыгая злость и ненависть в этих звуках. Евгений прижал сына крепче, придерживая его голову рукой.
– Я ошибка, я чёртова ошибка! Я не должен был появиться на этот свет!
– Сынок, я рядом! Жизнь продолжается, мы со всем справимся!
– Нет!– прокричал Паша и из последних сил оттолкнул Евгения. -Я не твой сын! Не твой! Я не должен был появиться на этот свет! Я ошибка! Грёбаная ошибка! Сайнара, прости меня! Прости, любимая! Прости! – Паша лёг на бок, задыхаясь и рыдая, он всё кричал и стонал, пока в палату не ворвался врач и медсестра. В руках медсестры был шприц, Евгений находился в прострации, не понимая, как действовать.
– Паша, всё в порядке, мы сейчас сделаем тебе укол, и тебе станет легче!
Паша вскочил, несмотря на боль, встал на ноги, но упал на пол.
– Евгений! Помогите же! – прокричал врач.
Евгений будто очнулся и в ту же секунду подскочил к Паше и врачу, помогая вернуть его сына на койку. Паша пребывал в истерике, он пытался вырваться, но сил не было.
– Сайнара! Где Сайнара!
– Держите его крепче! – проговорил врач. – Оля, поставь ты, наконец, ему успокоительное!
– Паша, всё в порядке! Мы все рядом с тобой! Ты не один! Паша! Сынок! Всё будет в порядке!
– Отпустите меня! Отпустите! – всё кричал Паша.
Медсестра сделала укол, через минут пять Паша уже вновь уснул.
После того, как Паша уснул, доктор и медсестра покинули палату. Врач предупредил о том, что следует сразу же звать их, если что-то будет не в порядке, не ждать и не терпеть очередной приступ. Евгений сел на стул и облокотился о кровать. Он размышлял на тему того, что им предстоит непростое время. Он никак не ожидал, что Паша когда-либо будет способен произнести такое, что когда-нибудь его будут посещать мысли о том, что он ошибка. Услышав эти слова, он был будто парализован, выбили из колеи.
"Эх, Паша, Паша, что же произошло. И что за подонки сделали такое", – думал он.
Его разбудил поступивший звонок. Евгений вскочил, не заметив, как уснул, сидя на стуле и положив голову и руки на край кровати. Схватив смартфон, он сразу же отключил звук, посмотрев на дисплей, он увидел незнакомый номер. Долго не думая, он ответил на звонок.
– Алло, – тихо произнёс Евгений.
– Алло, Евгений Леонидович. Добрый вечер. Простите, что беспокою в столь поздний час.
– Да ничего, – Евгений вышел тихонько из палаты. – Простите, а кто это?
– Это Сергей Витальевич, оперуполномоченный. Мы сегодня беседовали с вами.
– Да, да, слушаю.
– В первую очередь хотел поинтересоваться, как Павел? Приходил ли он в себя?
– Да, приходил, но у него произошла истерика, ему вкололи успокоительное, и он вновь уснул. А у вас есть какая-нибудь информация?
– Ваш сын сказал что-нибудь? – проигнорировав вопрос Евгения, спросил полицейский.
– Нет, ничего конкретного, но он явно что-то помнит. Он очень переживает за Сайнару, как и вся наша семья в целом. Расскажите, пожалуйста, как она? Я не могу связаться с её родителями, они не отвечают.
Полицейский помолчал немного. Затем продолжил.
– Понимаете, факт изнасилования зафиксирован лишь с её слов, гинеколог осмотрел её и взял мазки, и зафиксировал небольшие повреждения интимной зоны, говорящие о половой связи, но, по-видимому, тот, кто сделал это, предохранялся, а ещё, по всему видимому, её и вашего сына перед тем, как вывезти за город, тщательно вымыли из шланга с водой, не оставив тем самым никаких следов, ни отпечатков пальцев, ни фрагментов волос и так далее. Эти люди знали, как действовать.
– А о чём она рассказала? Я могу знать?
– Пока идёт расследование, я, конечно, не имею права рассказывать подробности, ведь предстоит беседа ещё с вашим сыном. Но, осознавая, как вам тяжело, могу сказать лишь то, что держали их в каком-то помещении, где неподалёку ездят поезда. Девушка заговорила, лишь когда пришёл её отец. Её так же интересовал вопрос о том, как ваш сын. Этих людей было либо трое, либо четверо, и они были либо пьяны, либо под наркотиками. Рассказывает она всё размыто, то теряясь, то повторяясь. Ваш сын был в основном без сознания, а её распяли на столе, связав руки и ноги к ножкам. Один из подонков её перед этим избил, так как она сопротивлялась. Лиц она так же не запомнила, так как в какой-то момент просто отключилась, да и я вам уже говорил ранее, что она всё ещё в шоке и, рассказывая, много плачет. В общем, положение непростое. И, кстати, вывозили их, закрыв головы в пакеты, и со связанными руками.