Не испугалась, подумал Фейн. Жизнь с Джеффри Керрином преподала ей урок власти и того, как ее использовать. Элиза знала об этом не понаслышке. Для нее слова Фейна не более, чем введение в правила игры.
— Давайте я теперь объясню свой подход к делу, — предложил Фейн. — Если он для вас неприемлем, вам придется искать другого помощника.
— Хочу только спросить, — сказала Элиза. — Что вы теперь, после моего рассказа, думаете о Керне?
— Я уже сказал — он что-то подстраивает. Меняет тактику. Усиливает нажим. — Фейн, помедлив, добавил: — Это не предвещает ничего хорошего.
Элиза кивнула. В ее взгляде сквозила задумчивость, которая вдруг сменилась печалью. Внезапный переход от возбуждения к меланхолии озадачил Фейна. Сколько, должно быть, страданий причинили ей выходки Керна.
— Что я должна делать? — спросила она.
Глава 24
Подбросив Элизу до дома, Мартен подрулил к концертному залу «Филмор» и оставил машину на аллее Уилмот. Он пешком прошел полквартала до бара «Флорио», где ему повезло получить столик после всего лишь десятиминутного ожидания у барной стойки. Он уселся на свое любимое место у стены, заказал хэнгер-стейк с картошкой фри и графин «Цинфанделя».
Полтора часа спустя «мерседес» въехал на стоянку у дома Фейна. Не успел он заглушить мотор, как заработал смартфон. Звонил Нобл.
— Мартен, у меня кое-что нарисовалось. Хорошо, плохо — трудно сказать, но чертовски любопытно. Провел я поиск на комбинацию из «Р» и «К». Получил пять попаданий: Рэндол Керш, Ричард Кейес, Рабен Купер, Райан Кролл, Ралф Коч.
Всех прощупал поглубже. Один умер, два в Европе, один в Дубае, а еще один у нас под носом — в Сан-Франциско. Райан Кролл. Последнее место работы — «Вектор стратеджис».
— Вот черт! — вырвалось у Фейна.
— А то!
«Вектор стратеджис» — одна из крупнейших в мире частных разведывательных организаций, мастодонт с оборотом в десять миллиардов долларов и штаб-квартирой в Сан-Франциско.
После окончания «холодной войны» ЦРУ и другие разведслужбы США капитально урезали персонал. Секретные службы отправили в отставку сотни агентов и кураторов.
Оказавшись не у дел, люди со специальной подготовкой растворились «на гражданке», где нашли применение своим нестандартным навыкам по обе стороны закона почти во всех странах мира.
И тут грянуло 11 сентября 2001 года. Разведсообшество оказалось совершенно не готово к новой угрозе, не хватало ни денег, ни персонала. Пришлось звать обратно тех самых людей, кого поувольняли несколько лет назад. В одночасье как из-под земли появились десятки частных разведфирм, которыми руководили бывшие оперативники и администраторы государственных служб.
Вошли в моду разведконтракты, государство нанимало частных шпионов выполнять ту работу, которую само уже не могло потянуть. Агенты на частных условиях получали в пять раз больше, решая те же задачи, что и прежде на государственной службе.
Наступил золотой век приватного шпионажа, вылупился гигантский монстр — разведывательно-промышленный комплекс. Больше семидесяти процентов госбюджета США на разведку уходило теперь в карманы частных подрядчиков. Ставки прибыли оттеснили заботу об интересах общества на задний план.
Многие штатные разведчики считали колоссальной ошибкой передачу тайных полномочий и власти от избранного народом конгресса в руки исполнительных директоров и правлений корпораций. Но время было упущено — поезд ушел десять лет назад. Корпорации вошли во вкус многомиллионных господрядов, открыли бесчисленные способы похищения секретов других государств ради дальнейшего умножения своих доходов и были готовы пойти на что угодно, лишь бы денежный поток не иссякал. Власть непостижимым, возмутительным образом перешла в неизвестно чьи руки, а простые граждане об этом даже не подозревали.
— Я на них работал по контракту, — сказал Нобл. — Мне туда нельзя соваться. Они оставили засечки на моих компьютерах. Если попытаюсь проникнуть в их систему — наслежу.
— Знаю. Ты, как всегда, прекрасно сработал, Бобби. Хорошо меня подпитал. Огромное спасибо.
Фейн дал отбой и набрал другой номер.
— Шен, Мартен говорит. Надо встретиться.
Рядом на диване — фотоальбомы, на оттоманке — пустой бокал для скотча. Мартен выбрал несколько разных альбомов со снимками двух видов: сделанными украдкой (пассажиры подземки Уолкера Эванса) и, наоборот, с портретами людей, позирующих в принужденной позе (Диана Арбюс, Аведон). Мартен задержался над коллекцией снимков испанского фотографа Клода Серны, который просил своих моделей размышлять перед объективом на определенную тему: о счастье, о чем-то страшном, о смерти, забвении или насилии.