— Чего-то ты недоговариваешь, — заметил Клейн.
— Разве?
— Тебя что-то встревожило?
— Что могло меня встревожить?
— Перемена в планах, например?
— Нет.
— Нет? Ты выглядишь обеспокоенной.
— Ничуть. Я могу выполнить задание с завязанными глазами.
— Уверена в себе, значит?
— Если бы я волновалась как ненормальная, ты бы мне доверил дело?
— Нет… но немного респекта и осторожности тоже не помешает.
— Я не хочу, чтобы меня поймали. Как ты считаешь, я достаточно осторожна? И мне нужны деньги. Думаешь, этого хватит для… респекта?
Залаяла собака на заднем дворе — или уловила запах, или почувствовала их присутствие. В туманных сумерках за окнами домов мерцали голубые огни телеэкранов. На улице не было ни души.
Они молча миновали несколько домов.
— Ты какая-то… натянутая, — сказал Клейн.
Сердце девушки опять подпрыгнуло, из легких словно выпустили весь воздух.
— Минуту назад ты говорил, что я веду себя чересчур самоуверенно.
— Не самоуверенно — дерзко. И натянуто.
Дело дрянь. Неужели он что-то заподозрил? Надо на него наехать.
— В чем дело? Ты сам сегодня какой-то загадочный. Может, это ты начал сомневаться?
Клейн не ответил. Он явно взвешивал ее слова в уме. Сукин сын сделал стойку. Девушке стало не по себе от страха.
Селия всегда была немного задиристой и настоящей чертовкой в постели. Поэтому Клейн не сомневался, что она справится с работой. А еще ей очень нужны деньги.
Но что-то непонятное все-таки происходило у нее в душе. Возможно, просто сдрейфила и не хочет признаваться. Он такое не раз наблюдал. Перед новым выходом на дело вдруг возникает странное чувство, словно мозги продувает холодным ветром, пробирает озноб. С любым может случиться.
— Значит, так, — сказал Клейн, — я почти уверен — на дело придется идти сегодня вечером.
— Почти уверен? Разве ты не говорил, что дело решенное?
— Говорил.
Сырой воздух донес ароматную струю запахов. В одном из домов готовили что-то сытное и пряное, но трудноопределимое.
— Так сегодня или не сегодня?
— Может быть. Не знаю.
Клейн испытывал смешанные чувства. Ему хотелось немного подтолкнуть Селию, посмотреть, есть ли что-либо существенное за его подозрениями, хорошенько прощупать. Но если это какой-нибудь пустяк, не стоит дергать девушку перед выходом на задание.
Селия остановилась и повернулась к спутнику. Они оказались в полосе размытого света, падающего с высокого крыльца. Клейн смог наконец хорошо разглядеть выражение лица Селии.
— Что ты крутишь вокруг да около? Если хочешь чего спросить — спрашивай. Не надо мне иносказаний. До меня не доходит их смысл. Я не умею читать мысли.
Ага! Явно не ожидал такое услышать. Выпад, видимо, попал в точку.
— Тебя что-то тревожит, — ответил Клейн. — А твоя тревога передается мне.
Селия молча уставилась на Клейна, замешкавшись с ответом на несколько секунд. Даже при слабом свете Клейн видел, что она не может справиться с лицом.
— Ладно… — внезапно сдалась она. — Я… я что-то вдруг разнервничалась. Даже… даже не знаю почему. Ясное дело, сегодняшний поход ничем не отличается от других, но… не знаю. Сначала ты меня напугал, потом экстренное задание… Какая, спросишь, разница? А кто его знает… Кто-нибудь может оказаться рядом… придется выбирать другой маршрут… просто… Черт! Просто не ожидала получить задание в такой манере, потом пошли эти мысли… сама себе удивляюсь. Я решила не подавать виду, но, похоже, от тебя ничего не скроешь.
Селия наконец замолчала. Получилось выкрутиться или нет — трудно сказать. Попытка была довольно удачной, только вот беда — запоздалой. Замешкавшись с ответом всего на долю секунды, Селия допустила смертельный промах.
— Ничего, — сказал Клейн. — Я все понимаю. Проехали.
Он шагнул назад в полумрак в направлении Парнассус-авеню. В уме созрела двойная операция. Он сделает вид, что пытается успокоить ее издерганные нервы, что купился на ее номер. Слова утешения с готовностью появились из наработанного репертуара. Они не требовали напряжения мысли и рационального расчета, достаточно было, не вникая в смысл, проговорить их как отрепетированную роль.
Маховик пустых фраз одновременно запустил другую дорожку. Разум Кролла пришел в действие, мгновенно отфильтровал белый шум собственного голоса и как лазерный луч сфокусировался на уловках Селии.
Зачем ей понадобилось врать? Что объясняет ее поведение наиболее логичным и очевидным образом?