— Я поняла, — ответила Элиза.
Райан Кролл, ссутулившись, сидел на диване и смотрел на дождь, хлеставший по стеклянной стене, за которой был виден пляж Чайна-Бич. Он ощущал странную эйфорию с примесью тревоги, какое-то неестественное возбуждение.
Беседа с Элизой потекла по неожиданному руслу. Заметки Веры убедили его, что Элиза потеряла равновесие, доступна внушению. К этому в итоге сводились наблюдения Веры. Однако женщина, с которой он только что закончил разговор, вовсе не выглядела склонной к самоуничтожению, никакой подавленности он в ней не заметил. Взвинчена — да, но он-то надеялся застать эмоциональный разлад, а его-то как раз не наблюдалось.
Она явно взбудоражена, но в начале разговора вела себя воинственно, требовательно. Потом отчего-то смутилась. Что творится у нее в голове? Не хочет встречаться наедине — это говорит о страхе. Последнее свидание, его подарок могли вызвать отвращение, но Кролл никак не рассчитывал, что среди эмоций Элизы окажется страх. Тем не менее страх явно звучал в ее голосе.
Откуда взяться страху? Кролл был вынужден признать, что не допускал подобного развития событий даже в качестве маловероятной возможности. Его застали врасплох, словно сопливого новичка, который даже не пытается предугадать неожиданные изменения. Как же он не разглядел?
Кролл с удивлением заметил, что дождевая вода перестала течь по стеклу хвостатыми каплями. Пласты воды словно прилипали к стеклянной стене, быстро набухая желеобразным полупрозрачным слоем. Кролл ничего не мог разглядеть в окно. Сквозь дождь-гель, облеплявший стекло, как вазелин, не пробивались даже дальние расплывчатые огни у берега залива.
Кролл машинально ткнул пальцем в кнопку диктофона и еще раз прослушал запись разговора с Элизой.
«…укромные уголки… можно спокойно поговорить… прямо в холле…
Я не доверяю… самой себе… с тобой.
Я не доверяю… самой себе… с тобой.
Я не доверяю… даже когда я с тобой».
«Я не доверяю тебе!»
Кроллу стало жарко. На коже выступил пот. Каждая пора источала липкую влагу. Он еще раз проиграл запись, замедлив скорость, заставляя Элизу говорить по слогам. Кролл вдруг мысленно объял ее слова, фразы, предложения, пропуски… он видел, обонял и осязал их, бродя меж звуков и запахов, исследуя молекулярную структуру потаенных смыслов.
Очнувшись, он не шевелился, пока сердцебиение и дыхание не пришли в норму.
Кролл заставил себя посмотреть на часы. Прошла всего секунда — не более. Все вместилось в одну-единственную секунду.
Но за этот миг он действительно вспотел. Дождь за окном поутих и покрывал стекло обычными жидкими брызгами.
Кролл вскочил, стараясь подавить приступ клаустрофобии. Казалось, что в воздухе не хватало кислорода.
Непостижимо, но помимо его воли Кролла начала медленно засасывать трясина неопределенности, в черноте которой притаился его самый страшный враг — неуверенность в себе.
Глава 39
Последние два с половиной часа Кролл провел, словно ему в вены непрерывно вкачивали адреналин. К тому моменту, когда он под холодным дождем начал подниматься по крутой Сакраменто-стрит к отелю «Фэйрмонт», у него уже подгибались ноги. Он перенес приступ острой подозрительности и теперь достаточно успокоился, чтобы снова заработали отточенные специальными тренировками навыки.
Уклониться от встречи в отеле невозможно, пусть даже что-то пошло наперекосяк и весь его опыт подсказывал — надо рвать концы и бежать без оглядки. Тщательно разработанный план отчего-то дал сбой. Нужно выяснить, как это произошло и почему. Последний телефонный разговор с Элизой совсем не вязался с записями Веры. Ему захотелось самому увидеть, что скрывается между двумя крайностями. Любопытство победило выдержку и здравомыслие.
Фейн сообщил Элизе, что за ее разговором с Кроллом в холле будет наблюдать сотрудница по имени Либби, а остальные члены группы расставлены по местам на улицах вокруг отеля.
Когда Элиза повернула свой «мерседес» с Калифорния-стрит на Мейсон-стрит и въехала в порт-кошер отеля, она едва могла дышать от возбуждения. Мысль, что она опять встретится с Кроллом лицом к лицу, не давала ей покоя. После получения зловещего подарка прошло всего три дня, а казалось — целая вечность. Она совершенно не представляла, как поведет себя при встрече.
Парковщики отеля в это время вечера трудились не покладая рук — люди компаниями уезжали в рестораны или прибывали на коктейль с друзьями, планируя отметить конец рабочей недели и окунуться в ночную жизнь.