Взгляд , полный убежденности , окутал его выражение, когда он сказал:
-Я сожгу дотла этот жаэлкий мир ради тебя. Только ты. Ты моя, маленькая недолетка. Всегда .
-Всегда .
Иерихон взял ее за руку, направляя к мягкому участку зеленой травы, и, положив ладонь ей на затылок, уложил ее там. Прижавшись губами к ее губам, он украл ее дыхание, распуская завязки ее ночной рубашки.
-Ты боишься? - спросил он у ее губ.
-Совсем чуть-чуть , - прошептала она. -Хотя, меня пугает мой недостаток опыта, милорд, а не вас .
Если бы она осмелилась признать это, это также было учением церкви, которое диктовало, что любые добрачные сексуальные действия, совершенные членом церкви, карались смертью.
-Я научу тебя наслаждаться скрытыми удовольствиями твоего тела. Скоро ты будешь жаждать так же сильно, как твоя потребность дышать, но ты не пойдешь ни к какому другому мужчине, чтобы утолить этот голод, ты понимаешь?
-Да .
Он слегка сжал ее горло и стиснул зубы.
-Обещай мне, что ты не будешь искать другого .
-Я обещаю тебе .
С этими словами напряжение, казалось, ослабло в нем, и, ослабив хватку, он кивнул.
-Ты будешь делать все, что я тебе скажу сегодня вечером, без вопросов, да? И ты будешь доверять мне .
-Я так и сделаю .
-Раздвинь свои бедра для меня .
Люстина судорожно сглотнула и сделала, как он приказал, открываясь ему. Подол ее платья поднялся по всей длине бедра, и уязвимость охватила ее, когда она лежала непристойно и обнаженно, выставив напоказ свои самые запретные части тела.
Колени дрожали, она боролась с желанием свести ноги вместе, когда барон уставился на нее сверху вниз с благоговейным блеском в глазах.
-Ты божественна, Люстина. Моя прекрасная и совершенная маленькая бабочка .
Девушке пришлось отвести взгляд, поскольку в тот момент она не чувствовала себя красивой или совершенной. Ее беспокоил каждый изъян — родинка на внутренней стороне бедра, маленький клочок волос, который начал там расти. Когда он прижал палец к ее плоти, волна шока и паники прокатилась по ней. Ахнув, она оттолкнулась от него и свела колени вместе.
Схватив ее за лодыжки, он потащил ее по траве, обратно на место, и вклинился своим телом между ее бедер, не давая ей снова сомкнуть их.
-Ты не двинешься с места, пока тебе не прикажут это сделать. Это понятно?
Она проглотила сухость в горле и кивнула.
-Да, милорд .
Устремив на нее взгляд, он возобновил свои прикосновения, наблюдая за ней. Ощущение было невыносимо приятным. Мягкое растирание, ставшее скользким со странной влажностью, казалось совершенно восхитительным и неправильным одновременно. И это странное ощущение пузырьков, которое напомнило ей о кипящем котле с водой. Не болезненно, но пылко и тепло. Помоги ей Бог, это было восхитительно.
Положительно возбуждающе.
Жар прилил к ее лицу, в то время как плотское желание потянулось где-то глубоко внутри ее живота, и когда она отвела взгляд, он нежно подтолкнул ее подбородок, возвращая ее внимание к себе.
-Ты никогда не достигала точки экстаза самостоятельно?
Сжав губы в жесткую линию, она уставилась на него в замешательстве.
-Экстаз ?
Его рот изогнулся в порочной улыбке.
-Тогда мне это понравится еще больше .
У нее перехватило дыхание, скольжение его пальца было таким липким и влажным, что ему едва ли пришлось сильно давить, чтобы вызвать трение и жар в том месте, которое жаждало большего.
Чего, она не знала. Она никогда не чувствовала ничего подобного.
Волнующий момент в ее жизни, и когда он протолкнул в нее палец, Люстина издала тихий стон. Она и представить себе не могла, какое неожиданное наслаждение может ощутить, как он движется внутри ее тела, скользя в нее и выходя из нее. В то время как его большой палец скользил по набухающему кусочку чувствительной плоти снаружи, его палец входил и выходил из нее, создавая неряшливый влажный звук, который, казалось, эхом отдавался вокруг них.
Постанывая и кряхтя, Люстина мотала головой взад-вперед, сжимая руки по бокам, словно в нее вселилось какое-то зло. Сладкая пытка, которая лишила ее конечностей и оставила бездыханной и слабой. Насыщение, которое она чувствовала,несомненно, должно было быть грехом. Ощущение было всем, и все же, почему-то, этого было недостаточно. Недостаточно! Как этого может быть недостаточно?
Словно услышав ее мысли, барон ввел второй палец, и Люстина выгнулась, почувствовав облегчение от вновь усилившегося давления. Без руководства она раздвинула ноги шире, подтянув колени кверху, и извивалась, когда он вводил свои пальцы в эту темную, запретную дырочку и выходил из нее.