-Монах?
-Его зовут Феликс.
Он заговорил у ее груди и потянул зубами за сосок.
-Хватит этой болтовни. Я жажду запечатлеть ваши стоны на ладони, пока епископ говорит о грехе и плотском искушении над нами. В то время как он предлагает тело Мессии, я хочу, чтобы вы предложили мне свое. Я хочу высосать его из пальцев, чтобы вкус остался у меня на языке.
Мысль об этом вызвала улыбку на ее лице.
-Повернись .
-Мой господин?
Прежде чем она смогла возразить, он развернул ее лицом к камням и прижал ее щеку к холодной поверхности.
-Ты помнишь нашу последнюю встречу в лесу?
Конечно, она знала. После первой ночи, когда они занимались любовью, он снова пришел к ней на следующую ночь. И следующую. И следующую. Он показал ей удовольствия, о которых она и не мечтала — более мрачные удовольствия, такие как повязка на глазах и веревки, привязывающие ее запястья к одному из ближайших деревьев. Сдержанность должна была бы напугать ее, но вместо этого она нашла это странно волнующим.
Освобождение.
-Я думала об этом каждую ночь .
-И ты прикоснулась к себе этими мыслями?
-Да, ваша светлость .
-Хорошая девочка. На этот раз я собираюсь трахнуть тебя, и я хочу, чтобы ты кричала. Так громко, как только можешь. Ты сделаешь это для меня?
-Что, если они услышат нас?
-Они этого не сделают. Я намерен закрыть тебе рот.
Он приподнял ее юбку, и мгновение спустя она почувствовала давление его кончика, прижатого к ее входу. Его рука скользнула по ее рту, и одним толчком он оказался внутри нее.
Люстина хрюкнула в его ладонь, когда он двигал бедрами внутрь и наружу в ленивом, томном темпе. Если бы кто-нибудь наткнулся на них, ее бы наверняка вздернули и либо публично выпороли, либо казнили за такое отклонение. Согласно церкви, секс был строго предназначен для того, чтобы рожать детей, и без брака считался тяжким грехом. Секс ради удовольствия был запрещен.
И, клянусь Богом, она находила каждый дюйм тела барона приятным.
Ускорив шаг, он прижался губами к ее уху и прошептал:
-Ничто на этой земле не должно быть так приятно, как твоя теплая пизда, Люстина .
Прижав его руку ко рту, она ахнула через нос при звуке его грязных слов. Те, которые привели бы к мучительному наказанию, если бы епископ услышал, как он их произносит. И все же, что-то в этом взволновало ее. Глаза затуманились от похоти, она застонала, мысленно повторяя слова в своей голове.
-Тебе нравится, когда я говорю с тобой так грубо?
Она кивнула и снова застонала, когда он заполнил ее так глубоко, что ее живот напрягся.
-Ты моя леди, Люстина. Но когда мы вместе, вот так, я хочу, чтобы ты была моей шлюхой. Тебя это беспокоит?
Напротив, эта мысль взволновала ее. Возможно, потому, что он действительно относился к ней как к леди — единственный мальчик, который когда-либо относился. На самом деле, со времени их первого свидания в лесу она обнаружила, что он стал относиться к ней исключительно с большим почтением. Защищающий.
Даже ревнует.
-Сегодня вечером я буду трахать свою собственную руку под мысли о тебе. Рука, которая сейчас касается твоих губ, позже доведет меня до экстаза .
При этих словах она снова застонала, звук был приглушен его ладонью. Крошечные сокращения запульсировали внутри ее живота, ощущение, которое она замечала каждый раз, когда была с ним. Небольшие неконтролируемые толчки, которые, казалось, исходили от его плоти.
Вибрация, которая охватила ее внутренности, доя ее возбуждение.
-Каково это - грешить в той самой церкви, где святые люди дают свои обеты? Чтобы тебя забрали, как животное, в доме Святого Отца?
Ее колени почти подогнулись от его слов, все ее тело дрожало от оргазма, нарастающего внутри нее, как чайник, готовый закипеть. Она издала сдавленный стон, и когда он протянул перед ней другую руку и погладил ее чувствительную плоть, она уперлась ладонями в стену, пытаясь удержаться на ногах.
-Пожалуйста , - взмолилась она, прикрывшись его рукой.
-Тебе нравится, как мой член ощущается внутри тебя?
Она кивнула и запустила пальцы в камни, когда он провел пальцем по ее пульсирующему центру. От этого ощущения ей захотелось разрыдаться.
-Ты желаешь освобождения, Люстина?
Она отчаянно кивнула, всхлипывая в его руку, когда напряжение в ее теле достигло невыносимой интенсивности.
-Ты закричишь, когда я наполню тебя?
Еще один кивок, и она издала мучительный стон.
-Тогда дай мне свое освобождение .
Не в силах больше этого выносить, она откинула голову ему на грудь и позволила волнам удовольствия захлестнуть ее.
Пульс за мучительным пульсом заставляли ее кричать в его ладонь, как он и приказывал ей. Она едва могла стоять прямо, так как ее ноги стали слабыми и податливыми.