Подавив вздох, я схватила его и поднесла к свету. На каждом выступе его лопасти проходила серебристая металлическая линия, которая поблескивала под лампочкой. Я заметила, что рахис, полый стержень в центре, имел уникальные и замысловатые завитки.
До этого я всего один раз держала в руках перо.
Холодные мурашки страха поползли у меня по спине.
-Папа! Смотри, что я нашла!
Я пробираюсь длинным черным пером через беспорядок книг, разбросанных по кабинету моего отца, и протягиваю его ему.
-Папа, смотри!
Уткнувшись лицом в микроскоп, он говорит:
-Минутку .
Улыбаясь, я прячу перо за спину и терпеливо жду, пока он поднимет глаза. Кажется, что это занимает вечность.
Он наконец отрывает лицо от прицела и делает какие-то пометки в своей книге, лежащей на столе рядом с ним. Так много книг. Так много нацарапанных картинок того, что он видит в этот микроскоп. Когда он наконец поворачивается ко мне, я с трудом могу сдержать свое волнение.
-Что ты хочешь мне показать, мое жизнерадостное маленькое волшебное дитя?
Он заканчивает вопрос смешком и разворачивает свой стул лицом ко мне. Карие глаза, посаженные под кустистыми седыми бровями и
растрепанные седые волосы, которые он всегда собирает сзади в хвост, делают его больше похожим на моего дедушку, но мне все равно.
Эти глаза - самые теплые, самые заботливые глаза в мире.
И хотя папа всегда занят своей работой, когда он разговаривает со мной, он всегда поворачивается ко мне лицом. И слушает. Действительно прислушивается ко мне.
-Это сюрприз. Ты готов это увидеть?
-Я умираю от всего этого предвкушения .
Его улыбка широко растягивается, обнажая кривые зубы, которые, как говорила моя мама, были его самой уникальной чертой.
-Что ты хочешь мне показать?
Плечи вздрагивают от возбуждения, я достаю перо из-за спины и протягиваю ему.
-Ta-дa! Птичье перо!
Улыбка на его лице сменяется чем-то серьезным, эти седые кустистые брови сходятся вместе, когда он вырывает черное перо из моих пальцев.
-Где ты это взяла?
-В церкви .
За лесом виднеются остатки старой церкви, которая сгорела дотла. Папа сказал, что ей двести лет! Это место, где я иногда беру своих кукол и играю. Я также разговариваю там со своей матерью, хотя знаю, что она не может слышать меня всю дорогу на Небесах. Но папа говорит, что она здесь, на Земле, и он клянется, что когда-нибудь отведет меня к ней.
-Ты никогда больше не должна возвращаться в эту церковь одна. Ты понимаешь?
-Но, папа, это то место, где я играю. И иногда разговаривай с мамочкой.
-Послушай меня, Фаррин. Там очень опасно. Ты знаешь, что это такое?
-Птичье перо .
-Нет, дитя. Оно принадлежит темным ангелам. Помнишь, что я тебе о них рассказывал?
Конечно, я помню. Истории, которые он мне рассказывал, вызывают у меня кошмары по сей день. Опустив голову, я киваю. -Но ты сказал, что у хороших тоже черные крылья.
-Хорошие не заботятся и не используют молодую девушку вроде тебя. Больше никаких блужданий. Держись поближе к этому дому и дай мне знать, если увидишь что-нибудь странное.
-Какого рода странность?
-Глаза, наблюдающие за тобой. Глаза как пламя.
-Я никогда раньше не видела таких глаз .
-Пусть Бог и ангелы сохранят это таким образом .
Прошло более десяти лет с тех пор, как я в последний раз видела иссиня-черный шлейф, напомнивший мне вороново крыло. Откинувшись на спинку стула, который я заняла вместо моей тети, я крутила перо, наблюдая, как серебристые кончики создают металлическую полосу с каждым поворотом.
Почувствовав прикосновение чего-то мягкого к моим икрам, я откинулась на спинку стула. Трель мяуканья заставила меня посмотреть вниз, где Камаэль, поразительный черный кот-сфинкс, доставшийся мне в наследство от тети Нелл, кружил у моих ног. Приложив руку к груди, я прерывисто выдохнула.