-Здесь есть вещи, которые перекликаются с теми, что были в моей жизни?
-Да. -Он остановился, пристально глядя на меня. -Сходство, которое вы испытываете, - это отголоски прошлой жизни .
-О, да? Ты что, гадалка в свободное время?
Его лицо оставалось бесстрастным. Раздражающе нечитабельно.
-Что такой образованный человек, как вы, думает о реинкарнации?
У меня вырвалось нелюбезное фырканье.
-Учитывая, что я спрыгнула со здания и приземлилась в альтернативном мире, я думаю, мне нужно быть довольно открытой ко всему .
Согласно кивнув, он возобновил свои расхаживания.
-И что, если я скажу тебе, что причина твоего поразительного сходства с Люстиной заключается в том, что ты и есть Люстина .
Он не улыбнулся.
Не вздрогнул и не подавился собственными словами, как я могла бы ожидать. Абсолютно никаких признаков того, что он шутил.
В затянувшейся мертвой тишине между нами я поерзала на кровати.
-Итак ... когда я сказала, что открыта для всего, на самом деле я ничего не имела в виду. Я имела в виду невозможное возможно.
Под его непреклонным взглядом я прочистила горло.
-Ты пытаешься сказать мне, что я какая-то многовековая девушка, запертая в теле двадцати с чем-то?
-Возрожденная.
-Угу. И ты знаешь это ... потому что ...?
-Ты спросила меня, почему твои воспоминания не поблекли здесь. Память человека исчезает только тогда, когда его земная жизнь заканчивается. Твоя еще не закончилось.
Раскрыв рот, я сидела тихо.
-Пойдем со мной.
Он обогнул кровать и протянул мне руку.
Поколебавшись, я позволила ему помочь мне встать с кровати, и когда он взял мою руку в свою, теплая вибрация разлилась по моей коже, точно так же, как и прошлой ночью.
Пройдя по коридорам, он повел меня по открытому коридору с арочными окнами, верхние половинки которых были из цветного стекла, а нижние были открыты для прохладного воздуха, который проникал сквозь мое платье. Монастыри, если мне не изменяет память,
преимущественно из более раннего века, куда монахи отправлялись для медитации и физических упражнений.
Дорожка закончилась у двери, которую он открыл ключом, извлеченным из кармана. С ближайшего кронштейна он схватил одну из висящих там ламп и нажал большим пальцем на защелку, чтобы открыть стеклянную трубу. С выемки в камне свисало что-то вроде старинного медного кремневого ударника, который посылал искру по фитилю, когда он зажигал его.
Такая обычная практика, и все же, странно романтический жест.
Фонарь осветил каменные стены, когда он поднял его перед собой, ключи звякнули о поручень. Лестничный колодец изгибался в темноту вверху и внизу, где мы стояли на площадке.
Он снова взял меня за руку, направляя вниз, на самый низ, где стояла вторая арочная деревянная дверь.
Все еще держа ключи в руке, он отпер ее, но остановился, словно не решаясь открыть.
-Что это? - Спросила я, заинтересовавшись его внезапным опасением.
-Я не был в этой комнате очень долгое время. Никто не был .
-Что внутри?
Усталое, старое дерево заскрипело, когда он толкнул дверь, и когда он поднял фонарь, я уставилась широко раскрытыми глазами в маленькую круглую комнату внутри.
Напротив меня было окно с видом на море, а пространство комнаты между ними было заполнено мольбертами, поддонами и картинами всех размеров.
На всех них изображена девушка с темными волосами, бледной кожей и крапинками в глазах.
Как будто смотрю на свои портреты.
Возможно, самая жуткая вещь, которую я когда-либо видела
в своей жизни.
Стоя посреди комнаты, я ахнула и, обернувшись, увидела сотни портретов, покрытых паутиной и пылью.
Некоторые имели чувственный характер — рисунки изгибов и грудей, их форма мало чем отличалась от моей собственной. Другие были очень темными, с болезненными оттенками смерти и разложения — женщина, погруженная в том, что казалось глубиной океана, ее белое платье струилось вокруг нее.
-Вы спросили, как я узнал, что Люстина переродилась. -Он поднял с пола портрет, на котором была изображена ее рука с такой же отметиной, как у меня на руке. -Она была заклеймена той же меткой. Ненавистью тех, кто боялся ее.
Пока он держал картину, я провела пальцем по символу, где толстые мазки кисти высохли и образовали грубую текстуру.
-Это и есть Люстина?
-Да .
-И вы барон из этой истории?
Неоткрытым глазом наблюдая за мной, он проигнорировал мой вопрос.
-Я понимаю, насколько это может быть непостижимо для вас .
У меня вырвался нервный смешок, и я покачала головой.
-Это за гранью непостижимого, мистер Ван Круа. Это из области комнат с обитыми войлоком тканями и смирительных рубашек.