Позволить мне погибнуть?
-Что ты собираешься делать — заставить меня забеременеть?
-Я использую все имеющиеся в моем распоряжении методы, чтобы переубедить тебя.- Он снова потянулся за своим напитком, наблюдая за мной поверх его края, когда сделал глоток. -Что бы сказал тебе твой отец, если бы он стоял сейчас здесь?
-Мой отец? Он действительно верил во всю эту чушь, так что, вероятно, сказал бы мне, что я была дурой, раз ушла .
-Тогда не будь дурой.
Прохладная, влажная поверхность стакана прижалась к моим ладоням, и с небольшой неохотой я приняла напиток из его рук. Простой жест, но при этом мне казалось, что я расписываюсь в своей душе. Оттолкнувшись от стола, он наклонился надо мной и приподнял выбившийся локон, его взгляд на мгновение отвлекся, когда он поиграл с прядью.
-Пей , - сказал он таким зловещим и мрачным голосом, что это напомнило мне злодея из сказок, уговаривающего юную невинную девушку на ее собственную гибель.
Дрожащей рукой я поднесла напиток к губам и сделала глоток. Вкус черной лакрицы заплясал у меня на языке, такой вкусный, что я отпила еще. Я никогда в жизни не пробовала абсент, всегда думала о нем как о чем-то, что нравится только странным готическим типам. Но что бы он ни добавил в напиток, казалось, это утолило жажду, о которой я никогда не подозревала.
Теплая рука сжала мою, когда Иерихон оторвал бокал от моих губ и усмехнулся.
-Медленно. -Его взгляд опустился на мои губы, и он наклонился вперед, чтобы слизнуть с них жидкость. -Когда-то считалось, что абсент вызывает галлюцинации.
Безумие. Разврат. По-моему, именно Оскар Уайльд сравнил этот напиток с поэзией .
-Это восхитительно .
-Потворства, которые считаются наиболее порочными, обычно таковы. -Его язык прошелся по собственным губам, когда его взгляд переместился ниже, к моему горлу, и я подумала, не укусит ли он мою шею. Вместо этого он оттолкнул ее. -Пойдем со мной .
-Куда?
-Доверяйте, мисс Рейвеншоу.
Доверие. Правильно. Сделав еще один глоток напитка, я поставила его на его стол и встала со стула, чувствуя легкое головокружение, охватившее мою голову. Конечно, я не могла быть пьяна — я выпила всего около половины стакана, — и все же я почувствовала теплое, расплывчатое ощущение легкого кайфа. Взяв его за руку, я последовала за ним, вышла из кабинета, через коридор, галерею, к двери колокольни.
Колокольня.
Тем не менее, несмотря на тихий и удобно отдаленный голос в моей голове, предупреждающий меня повернуть в другую сторону, я последовала за ним.
-Сегодня ночью должен быть шторм. Мне говорили, что здесь опасно, когда бушует молния. -Взяв его за руку, я позволила ему вести меня вверх по узкой каменной лестнице башни, освещенной лишь несколькими мерцающими лампами, которые висели на кронштейнах на стене.
Хватка усилилась, как будто я могла попытаться вырваться, он взглянул на меня через плечо.
-Тебе не о чем беспокоиться .
Лестничный колодец открылся для балок и строительных лесов, движущихся шестеренок и усталых звуков, которые они издавали. Мы совершили великолепную посадку по пути к колоколу на вершине башни, где задняя часть огромных стрелок часов насмешливо отсчитывала секунды. Отсчитывая конец невинности. До меня доходили смутные слухи о том, что происходило с девушками в колокольной башне. Крайняя развращенность в основном скрывалась за его древними стенами.
-Как ты можешь быть так уверен? - Спросила я, остановившись у окна, через которое облако молний зловеще сверкало над черным морем внизу.
Его твердая рука собственнически сжала меня, и прежде чем я даже поняла, что он изменил направление, он прижал меня спиной к стене.
Капризный, как ветер, стучащий в окно, он сосредоточил свое внимание на мне, холодные камни за моей спиной напоминали, что от него никуда не деться.
Нежное прикосновение костяшек его пальцев к моей щеке противоречило тени злобы, которая проскользнула за его обычно холодным, непроницаемым взглядом.
-Потому что я настолько неоправданно жаден, когда дело касается вас, мисс Рейвеншоу, что даже удар молнии не посмеет коснуться вашей кожи без последствий.
В этот момент гром почему-то казался более отдаленным, или, возможно, его заглушал непрекращающийся стук моего сердца.
-Ты завидуешь молнии?
Он наклонился ближе, восхитительный аромат бергамота и лакрицы, такой же опьяняющий, как теплый абсент, все еще пульсировал в моих венах. Его губы прочертили легкую, как перышко, дорожку вдоль моей челюсти. Зубы задели мочку моего уха, горячее дыхание коснулось моей шеи, когда он прошептал: