Я застонала от боли. Как долго я нуждалась в том, чтобы ко мне прикасались.
Мерцающие искры снова осветили его крылья, когда в него, должно быть, ударила еще одна молния. Предыдущая вибрация усилилась, и когда он приложил рот к моей груди для долгого, мучительного посасывания, я почувствовала крошечную дрожь электричества на его языке. Он пробежал рябью по моей плоти и сошелся у вершины моих бедер. Рефлекторно я дернулась вперед и запрокинула голову назад. Звук, нечто среднее между экстазом и истерикой, вырвался из моей груди. Каждый нерв ощущался как дергающийся живой провод, отчаянно пытающийся заземлиться на что-нибудь. Каждое прикосновение усиливалось.
Напряженно.
-Мне понравится трахать вас, мисс Рейвеншоу , - прохрипел он напротив меня.
Он выдернул перо из своих крыльев, и белые электрические нити, танцующие по его поверхности, сказали мне, что оно все еще заряжено от молнии, разразившейся несколько мгновений назад. Внутри меня поднялся гул страха, и на мгновение я потеряла равновесие. Мягкая, вибрирующая щекотка коснулась моих бедер, и я попыталась удержать равновесие, когда новая волна удовольствия захлестнула меня.
-Этот ток, проходящий через тебя? Это усиливает твоё осязание. Я мог бы подышать на твою кожу, и ты бы кончила так же легко, как если бы я поиграл с твоим маленьким влажным клитором .
Я резко выдыхаю и стону, мое тело раскачивается, когда я безвольно свисаю с кронштейна. Слабая от удовольствия.
Он пнул ящик, прислоненный к стене ближе ко мне, и задрал мое бедро на него. Пальцы прижались к моей плоти, он держал меня открытой. Разоблаченной. Уязвимой. Предвкушение скрутилось глубоко в моем животе.
-Все становится немного шатким , - прошептал он мне на ухо, и в тот момент, когда перо коснулось моего клитора, посылая по мне неровный электрический импульс, я откинула голову назад с глубоким гортанным криком.
Каждый мускул в моем теле дрожал, когда кончики перьев скользили по моей чувствительной плоти. Я сжала пальцы и издала долгий, гудящий стон. Это было так приятно, что довело меня до слез.
Он провел пером по моим горячим, дрожащим бедрам, липким от моего возбуждения, и мои мышцы напряглись, когда крошечные импульсы заплясали по ним. Легкое покалывание течения в сочетании с мягким взмахом пера заставило меня корчиться и затаить дыхание. Когда непрекращающиеся вибрации безжалостно щекотали меня до кульминации, я дернулась и закричала, зажмурив глаза от неровной вспышки света.
Ни разу.
И не дважды.
Три раза я достигла вершины экстаза, моя голова была легкой и кружилась, и я кричала:
-О Боже!
Иерихон мрачно усмехнулся.
-Я мог только мечтать о том, чтобы прямо сейчас оказаться похороненным между твоих бедер .
Звон ремня предупредил о его намерениях, и я посмотрела вниз, когда он высвободился. В очередной раз я поймала себя на том, что подвергаю сомнению законы физики, когда оценила размер его эрекции, которая, несомненно, не была человеческой. Электричество танцевало на поверхности, вены в его члене пульсировали, как будто возбужденные.
Голодный.
При этих словах он задрал обе мои ноги и обернул их вокруг своей талии, оставив меня болтаться на кронштейне за мои трусики. Слабая и измученная, все, что я могла сделать, это позволить ему манипулировать мной так, как он хотел. Его игрушка, с которой он мог делать все, что пожелает.
Прижав меня к его животу, он схватил меня за ягодицы, размазывая мою влагу по своей коже, и его мужской звук одобрения заставил меня покраснеть.
Тьма опустилась над нами, когда его крылья закрыли меня.
-Ты принадлежишь мне, Фаррин. Если другой мужчина посмеет тронуть тебя хотя бы пальцем, я сдеру кожу с его руки и начищу сапоги его кожей .
Звук этого должен был вызвать у меня отвращение. Я должна была убежать от него и никогда не оглядываться назад, но этого не произошло.
Потому что я росла не с кем-то, кто был бы так сильно заинтересован во мне или защищал меня таким образом. Я всегда заботилась о себе, даже когда жила с отцом. Должно быть, меня тошнило от того, как это меня заводило. Кроме того, в глубине души я знала, что этого никогда не произойдет. После Иерихона другого такого не было бы.
Как такое могло быть? В течение одной ночи он разрушил меня для всех мужчин. Особенно человеческое разнообразие. В конце концов, у какого человеческого мужчины были крылья, которые удваивались как тысяча одноразовых вибраторов?
В тот момент он с таким же успехом мог бы заключить контракт на мою душу.