-Возможно, и так. Но независимо от того, горю я желанием, как ты говоришь, или нет, я любезно прошу тебя проявить милосердие к птице.
-И у меня нет никаких обязательств перед тобой. Поэтому я говорю, забудь о птице. Это больше не твоя забота .
-Я не могу забыть, когда в моей природе - беспокоиться о вещах, которые сломаны.
За птицей, за вещами скрывался смысл. Ей стало любопытно узнать о бароне, она думала о нем со времени своего последнего визита неделю назад. Несколько ночей размышляла над словами, которые он произнес во время их последней встречи, о епископе Венейбле и ее матери. За это время она пришла к пониманию, что молодой барон не собирался мучить ее, как она думала вначале. В его намерения не столько входило ранить ее сердце, сколько вытолкнуть правду из упрямых уст, которые давно были запечатаны.
Не требовалось обладать даром чтения мыслей, чтобы понять, что барон испытывал неприязнь к епископу Венейблу, которая, как подозревала Люстина, могла быть вызвана его матерью. Ей также страстно хотелось узнать, какие истины скрываются за этими загадочными глазами.
Свирепость в них, казалось, смягчилась лишь на мгновение, прежде чем их твердые и непреклонные грани снова потемнели.
-Если это сломанные вещи, которые тебе нравятся, то, возможно, тебе следует обратить свое внимание на себя , - выплюнул он и, прижимая к себе раненую птицу, поднялся на ноги.
Драйстан шагнул к нему и опустил взгляд.
-Милорд, если вы хотите, я могу взять птицу...
-Нет. -Пятясь, барон не сводил глаз с Люстины. -И если ты снова будешь драться со мной, девочка, будут последствия .
Прижав кончики пальцев к губам, Люстина лежала на своей койке, уставившись в потрескавшийся потолок своей маленькой, невпечатляющей комнаты. Она не хотела ни есть, ни пить, боясь потерять вкус, который остался, как теплый ликер, которым ее мать смазывала ее губы, когда она болела. Ее покалывало и жгло каждый раз, когда она представляла, как мальчик крепко прижимается к ней, дышит через нос, мышцы напряжены от ярости. Конечно, она предпочла бы, чтобы ее самый первый поцелуй был сладким и при совершенно других обстоятельствах, но то, что она почувствовала в те моменты, было не менее интенсивным или страстным, если предположить, что она вообще что-то понимала в страсти.
Однако она не была совсем невежественной, когда дело доходило до таких вещей.
Ее мать часто потчевала ее историями о принцах, влюбляющихся в принцесс, и воинах с девами. Она всегда подчеркивала важность страсти превыше всего остального, и как это может означать разницу между холодным и вкрадчивым поцелуем и тем, который оставляет на своем пути пылающий огонь. Ее собственная история о том, как ее унесли.
Возвращение в чужие земли Прецепсии началось на романтической ноте, пока ее не бросили с ребенком. Даже если она столкнулась с рядом трудностей в результате их недолгого романа, мать Люстины никогда плохо не отзывалась о ее отце. Она всегда вспоминала о нем с нежностью, которая говорила Люстине, что она все еще была очень сильно влюблена в него.
Ее мать также была очень открыта к вопросам, которые могли возникнуть у Люстины о постели с мужчиной и тайнах ее собственного тела.
Возможно, ей не хватало опыта, но Люстина определенно понимала механизмы, лежащие в основе влечения.
Что было глупо, когда дело касалось барона, потому что он определенно не привлекал ее. Он не вел себя так, как некоторые мальчики, такие как Драйстан, с его джентльменскими манерами и теплыми сочувствующими глазами. Те, кто часто смотрел на нее как на скорее бедное и жалкое следствие ее пола.
Нет, барон относился к ней совсем по-другому. Он руководствовался своими словами не ради ее чувств, и уж точно не был нежен с ней просто потому, что она была женщиной. Во всяком случае, он относился к ней скорее как к равной.
Ему равной.
Что любая добрая и разумная леди возненавидела бы в мужчине.
И все же она этого не сделала. Она не испытывала ненависти к тому, как он говорил с ней или обращался с ней. То, как он смотрел на нее или бросал ей вызов. Она, конечно, не испытывала ненависти к тому, как он поцеловал ее ранее тем днем.
На самом деле, если быть предельно честной с самой собой, она на самом деле вовсе не ненавидела барона.
1 4
ФАРРИН
Я лежу на постели из мягких перин, запах розовой воды остается на моей коже после ванны, которую я приняла ранее. Холод невыносим, и я ворочаюсь с боку на бок, отчаянно желая уснуть. Сильная, мозолистая рука гладит мое бедро, притягивая меня назад. Собственнически. Восхитительно мужской мускус густой в воздухе, и его губы охотятся за моей шеей сзади. Его тепло разливается по мне, как уютный огонь. Он знаком мне, хотя я и не знаю почему.