-Определенно .
-Тогда ты не спала с человеческими мужчинами .
Она постучала пальцем по подбородку, словно обдумывая вопрос.
-Нет. Я не верю, что у меня они есть. Мои извинения, вы этого не указали, какого рода мужчина .
Он наклонился еще дальше, пока не стал возвышаться над ней.
-Тебя достаточно, чтобы свести меня с ума, ты знаешь это?
-О, да. -Улыбнувшись ему, она положила руку ему на грудь. -На самом деле я пытаюсь свести тебя с ума. Безумие гораздо красочнее, чем безвкусица нормальности.
-В самом деле.
Наклонившись губами к ее губам, он попытался поцеловать, но, услышав карканье птицы, резко остановился. Животное издало странный щелкающий звук, и внезапно Люстина услышала шепот в эфире.
"Кто-то приближается",- гласило оно.
Сбитая с толку, она огляделась и обнаружила, что в лесу никого нет, кроме барона, птицы и ее, конечно.
-Кто это сказал? -Не успела она спросить, как шепот раздался снова, и она проследила по его звуку до птицы. -О! Это был она?
-Да. Мой пернатый друг знает, как наиболее эффективно испортить момент .
-Я слышала его! Как странно! -Разрываясь между изумлением и неверием, Люстина хихикнула. -Я хочу услышать это снова .
-Мой господин .
На этот раз раздался совершенно другой голос, и Люстина вытянула шею в сторону одного из слуг Ван Круа, которого она узнала. Подавленный взгляд на его лице заставил ее желудок сжаться от страха.
-Это твоя мать…
Иерихон отступил от нее на шаг.
-Что это?
-Пожалуйста. -Слуга отвел взгляд. -Приходи немедленно.
2 7
ФАРРИН
В отражении зеркала я изучала викторианское платье с длинными рукавами, вышитое крестиком, с большим черным бантом на воротнике. Самая нелепая вещь, которую я когда-либо носила, но, по крайней мере, она затеняла желтеющие синяки и заживающие порезы от моего падения.
Я направилась по коридору к лестнице, расправляя складки на своем платье. Когда я проходила мимо небольшой ниши, прохладный воздух коснулся моей щеки, и я остановилась, обнаружив, что окно внутри осталось открытым. Уже стемнело. Странно, но дни здесь казались такими короткими, даже больше, чем зимой в Чикаго. Казалось, с того момента, как я проснулась, прошло всего несколько часов настоящего дневного света.
Что-то черное промелькнуло снаружи. Осторожными шагами я приблизилась к открытому окну и увидела темную фигуру, сидящую на крыше, белый завиток сигаретного дыма поднимался в ночное небо. Ван Круа окинул взглядом бескрайний пейзаж, простиравшийся на многие мили, освещенный только серебристой луной над головой.
Меня пронзила настоятельная необходимость воспользоваться случаем и спросить его о моем отце, и почему было так важно, чтобы я его разыскала. Но, после того как я уже однажды подглядывала за ним сегодня днем, я повернулась, чтобы уйти, остановившись, когда он заговорил.
-Это необычно, ты знаешь .
Смущение прокатилось по мне от того, что меня обнаружили, но я прочистила горло и повернулась обратно к окну.
-Что это?
-Несколько вещей. Луна. Тишина. -Он затоптал сигарету о шероховатую поверхность крыши хорошо начищенным ботинком. -То, как мои собаки отнеслись к тебе сегодня днем .
-Для меня это тоже было странно. Почему луна?
-Через три недели будет пятая кровавая луна.
Глубокое спокойствие его голоса обвило мои чувства. Такой странно приятный звук, который пленил меня.
Я вспомнила запись в дневнике моего отца.
-Пятая кровавая луна? Существует ли такая вещь?
-Это невероятно редкое событие, которое случается раз в пару тысячелетий. Некоторые считают, что этот год знаменует начало конца .
-Если вы не возражаете, я спрошу, во что вы верите?
-Я верю, что у конца нет начала .
Конечность его слов соответствовала меланхолии в его тоне. За короткое время с момента приезда у меня уже сложилось впечатление, что в Ван Круе было нечто большее, чем подразумевала его угрюмая внешность. Я представляла, что его разум никогда не умолкает, его мысли постоянно бурлят, даже в такие безобидные моменты, как созерцание луны.
Что-то запрыгало по крыше рядом с ним, и именно тогда я заметила ворона, который, казалось, чувствовал себя комфортно в его присутствии. Ван Круа бросил что-то с крыши, и ворон взлетел, пикируя, чтобы поймать это в воздухе. Когда птица пронеслась мимо окна, я отпрянула назад, чуть не промахнувшись мимо того места, где она положила предмет на подоконник передо мной.
Медальон моего отца.
Инстинктивно я дотронулась до того места, где он должен был находиться у меня на груди, удивленная, что не заметила его отсутствия. Нахмурившись, я повернулась обратно к птице, которая поднялась в небо, пролетая над головой. Как странно видеть, как дикая птица извлекает что-то таким образом.