-Кажется, ты уронила его сегодня днем во всей этой суматохе с собаками .
Я сняла его с подоконника и открыла медальон, чтобы убедиться, что картинка не выпала.
-Спасибо .
С легкой улыбкой я подняла глаза и обнаружила, что он смотрит на меня в ответ.
-Твой отец .
Это был не вопрос, что, казалось, было характерной чертой Ван Круа — спокойная наблюдательность.
-Да. Ты его вообще узнаешь?
При этих словах он отвел свой пристальный взгляд от моего, поворачиваясь обратно к виду и вызывая у меня подозрение.
-А должен ли я?
Хотя я надеялась быть немного более формальной на нашей встрече, именно тогда было самое подходящее время, как и любое другое.
-Он... упоминал о тебе при мне. Я подозреваю, он думал, что у тебя может быть представление о группе под названием Пентакрукс.
Я уловила едва заметное движение его челюсти. Потирание его рук.
-Сделал ли он это сейчас?
Я провела большим пальцем по ткани рукава, которая скрывала мое родимое пятно. Не то чтобы я бы показала ему и рискнула выглядеть такой же чокнутой, какой всегда казался мой отец, говоря об этом.
-Да, он сказал мне, что...
-Мисс Рейвеншоу, могу ли я посоветовать, если вы хотите остаться здесь, не тратить мое время на вещи, которые меня не касаются. Меня не волнует ни Пентакрукс, ни какие-либо истории, которыми твой отец потчевал тебя. Я уже с подозрением отношусь к вашим намерениям, и вам было бы очень полезно не возбуждать новых подозрений.
-Я могу заверить вас, что мои намерения не являются злонамеренными. Я просто подумала, что вы могли бы пролить некоторый свет на эту группу .
-У меня нет для вас информации .
И все же, несмотря на его стоическое выражение лица, в одном взгляде его голубых глаз скрывалась тысяча секретов.
Что-то подсказало мне в том, как он обошел мой первый вопрос, что он действительно знал моего отца. Я могла бы рассказать ему о странице в дневнике моего отца — о страхе, что он, по-видимому, раскопал что-то опасное. Убийства.
Откуда я на самом деле родом, и как я попала в Паслен.
Но это могло только разжечь его подозрения относительно меня. До тех пор, пока я продолжала разыгрывать роль смотрителя за его собаками, возможно, я смогла бы завоевать его доверие. Фактор времени определенно был не в мою пользу, если только я не планировала забыть свою нынешнюю жизнь на другой стороне, так что мне пришлось бы проявить смекалку.
Мне пришлось бы апеллировать к нему на другом уровне. Возможно, использовать какое-нибудь женское очарование, предполагая, что он не был полностью невосприимчив к ней.
Тьфу.
Сама мысль об этом приводила меня в ужас. У меня никогда не было опыта в завоевании мужского внимания таким образом. На самом деле, мне было совершенно неловко из-за этого. И вообще, как девушке удалось очаровать мужчину, о котором ходили слухи, что он Мертв?
Не зная, как ему ответить, я промолчала на это и попыталась застегнуть ожерелье, которое отказывалось защелкиваться так же легко, как раньше. Я отодвинула его и обнаружила, что застежка слегка погнута.
Со скучающим вздохом Ван Круа наклонился в сторону.
-Поворачивайся .
Я сделала, как было сказано, прислонившись к подоконнику, чтобы ему не пришлось протягивать руку, чтобы снять ожерелье с моего затылка.
-Откинься назад, - приказал он приглушенным голосом.
Быстрый взгляд через плечо показал крутой наклон крыши и падение на цемент под ней, при котором наверняка были бы сломаны все кости, если бы я поскользнулась. Дыша через нос, я закрыла глаза и откинулась назад к окну, пальцы так сильно вцепились в подоконник, что мои ногти обожгло.
-Ты боишься высоты.
Опять же, это не вопрос.
Тяжело сглотнув, я только кивнула, не совсем довольная тем, что делюсь своим глубочайшим страхом с этим человеком.
Горячие пальцы коснулись моей кожи, отвлекая меня от беспокойства, и только тогда я вспомнила, что прошло много времени с тех пор, как мужчина так близко соприкасался со мной.
То, что я столько лет держала себя под охраной, на самом деле лишило меня какого-либо человеческого прикосновения. Мое лишение этого превратилось во что-то вроде фантомной конечности, с воспоминанием о моей последней встрече, все еще пульсирующей под моей кожей. Внутри меня расцвело тепло, странное и необъяснимое спокойствие.
Я прикусила губу, чтобы подавить дрожь, его прикосновение будоражило любопытные мысли. Например, на что было бы похоже скольжение его блуждающей ладони.