— Оказывается, партия думала обо всем этом. Инструктор окончил вечернюю школу, подружился с книгами. Он читал в столовой, читал по ночам, читал в автобусе. Учится он и по сей день. Волосы его седые, а он — студент-заочник, все боится, что мало знает, что может не оправдать доверия партии…
Зазвонил телефон. Секретарь поднял трубку, и инструктор услышал, как он сказал:
— Нет, не забыл… Да, случилось очень важное… Вынужден был задержаться… Сейчас иду. Хорошо, в парке…
Молодой инструктор встал. Секретарь смотрел на него пристально, вопрошающе. Затем он положил руку на плечо Ивко.
— Когда вернешься в свой район, — сказал он, глядя в глаза парню, — найди Лико Добрева, председателя сельсовета. Скажи ему: «Лишко, секретарь передает тебе привет и велит поторопиться с пахотой». Навести и Мару, секретаря общинного партийного комитета. У нее крутой нрав, в этом она не изменилась. Но теперь стала рассудительней, образованной… И почаще встречайся с людьми, помогай им в поле, научись быть с ними рядом в трудные дни…
Они пожали друг другу руки, Ивко повернулся на каблуках и зашагал к двери. Но перед тем как выйти, он бросил на секретаря застенчивый, восхищенный и преданный взгляд. Ему захотелось сказать, что он сейчас же отправится в Сврачево, что ему можно верить, хотя он иногда и ошибается. Но из его горла вырвался только тонкий смешной звук, напоминающий первый крик молодого петушка. Инструктор сконфуженно вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Секретарь пригладил седеющие волосы и взглянул на вазу с астрами. Затем он оторвал небольшой цветочек, прикрепил его к кепке и, выйдя из кабинета, проворно сбежал по лестнице.
Даже внукам
Так уж получилось с этим селом — оно разрывалось между заводом, большой гостиницей и земельными угодьями. Пришли землемеры, перекроили старые улочки, каток подмял под себя мягкую пыль, покрыл улицы асфальтом. Запахло городом. На улицах появилось новее освещение и затмило луну. Как и раньше, по вечерам старушки собирались посудачить, но при свете неона разговоры не клеились. Допоздна тарахтели машины, а недавно по селу прошел человек в зеленом шлеме и массивных очках с выпуклыми стеклами, отчего он был похож на насекомое — разумеется, это он опрыскивал с самолета этим утром мяту. Только пастбища еще долго оставались все теми же, с уютным кудрявым лесочком и клонящейся под ветром травой — казалось, лесные феи легко ступают по ней босыми ногами. Но потом лесок вырубили, и феи убежали. Одна старушка нашла в кустах клочки ткани от подола их туник, — вот с какой поспешностью они бежали.
В жизни всегда есть над чем призадуматься, чего добиваться. Только иногда на сельском кладбище, приютившем птиц и духов, люди вспоминали о краткости человеческой жизни, оплакивали свои прошлые и будущие грехи. Прощались с покойным и, подавленные, шли справлять поминки. Жизнь снова врывалась в скорбный дом, на заднем дворе гоготали гуси, напоминая о близящихся праздниках.
На стол ставили мясо и вино, ели до отвала, пили и лили на пол в память о покойном — пусть повеселится на том свете, — и людям казалось, что сами они умерли, а потом воскресли и теперь не могут насытиться хлебом, вином, великой радостью, что они живы.
А жизнь день за днем распределяла людей, ставила каждого на свое место. Молодые шли на завод, в производство, а в свободное от работы время копались в моторах мотоциклов, купленных на собственные деньги. Они полюбили технику и оторвались от земли. А пожилые, все еще крепкие люди, остались при нивах — пахали, засевали, поливали. Поздно было им привыкать к заводской тесноте, к трудной науке управлять станками, к запахам, пропитавшим одежду сыновей. Да и должен же кто-то работать, чтобы были в доме свежий хлеб, бочка вина, кадки с брынзой. Председатель кооператива Райдовский, человек начитанный, образованный, едва скрывал досаду: в кооперативе осталась одна голытьба. И когда ему намекнули, что нужно-де организовать бригаду коммунистического труда, он сначала махнул рукой, а потом вскочил в газик и отправился разыскивать своих лучших людей. Под орехом у дороги он застал бригадира тракторной бригады Кашымова — тот пыхтел над лопнувшей шиной, вышла из строя машина для опрыскивания виноградников. Ему помогал паренек — новоиспеченный тракторист, от смущения он путал инструменты, которые неумолимо, тоном хирурга, требовал у него бригадир.