— Я ухожу! — услышала она голос Миче и обернулась. Миче шла рядом с трактором, перекинув через плечо ватник. Надка ничего не ответила. Она переключила скорость — что-то дважды треснуло, слабый треск, словно сломали куриную косточку. «Универсал» был старый, но никто не предлагал ей новую машину…
— Ты слышишь, я ухожу, — повторила Миче, не поспевая за трактором.
— Иди, — коротко бросила Надка. Она вытянула шею и оглядела борозды.
Они тянулись прямые, как машинная строчка по полотну. Миче решительно зашагала к селу.
— Передавай привет своему бородачу! — крикнула ей вдогонку Надка.
Миче обернулась и кивнула головой:
— Передам!.. Скажу, что от шаферицы.
Надка помрачнела, — совсем не бородатый у Миче жених. Миче — самая ладная девушка в МТС, да и никаких бородачей у них нет… Надка надвинула косынку на лоб, чтобы защититься от ветра. Кто знает, что надумала Миче. Может, и нашелся какой-то чудак, эдакий отшельник, который не считает нужным бриться… Не даром говорят: «любовь зла, полюбишь и козла!» Она наклонилась и посмотрела вслед Миче, та шла легко, игриво, мелкими шажками. Нет, эта девушка не так глупа, чтобы полюбить бородатого козла!
Надка развернула машину и снова включила вторую скорость. Через полчаса пойдет трудная земля — нужно поберечь силы машины, и свои тоже. Солнце садилось, оно скользнуло красной каплей и потонуло за холмами. Ветер утих, в ушах раздавался равномерный металлический гул. Девушка слилась с мотором, ладонями ощущала его трепет, слышала бульканье кипящей воды, треск вырывающихся из выхлопной трубы отработанных газов. Она пахала безостановочно целых три часа, а затем выключила мотор, и трактор — запыхавшийся, черный, блестящий, похожий на буйвола, замер среди борозд. Наступила глухая плотная тишина. Надке на минуту показалось, что она очутилась на дне глубокой ямы. Потом она как бы выплыла на поверхность, и до нее донесся колокольный звон — на кладбище была небольшая церквушка. Послышался хриплый крик чабана, ругавшего забредших в пшеницу овец. Где-то за кладбищем прерывисто зарокотал и тут же захлебнулся другой трактор.
«Не могут завести», — подумала Надка и вся обратилась в слух.
Трактор на миг умолк, словно мотор переводил дух, а затем застрочил мелко и четко, как пулемет.
«Пошел!» — Надка успокоилась и потянулась за мешочком с хлебом. Над ее головой плыли облака — серые, лохматые.
Уже при свете луны она приступила к пахоте трудного участка. Трактор неуклюже полз по твердой, крошащейся на большие комья земле. В сцеплении что-то сухо предупредительно захрустело. Надка включила первую скорость — участок как на зло шел под небольшим уклоном. Так уж всегда бывает — где тонко, там и рвется…
На свет фар с лугов слеталась мошкара и кружилась в безумном вихре. Большой жук, слепо ринувшись на свет, камешком ударился о стекло одной из фар. Хруст в сцеплении прекратился, трактор, выдержавший за свой век немало испытаний, привычно резал землю на тонкие полосы. «Все в порядке», — вполголоса облегченно произнесла Надка и стала смотреть вперед, туда, где ползали мутные пятна света. Днем пахать было легче. Куда легче. Миче сейчас смотрит фильм. Надка тоже могла бы пойти — начали бы пахоту на рассвете… если б не эти деньги. Но так лучше, впервые она живет чужой заботой. Чужой ли?
При развороте впереди загорелось множество зеленых точек, они мерцали в пустынном поле, как блуждающие огоньки. Когда свет фар переместился в сторону, огоньки погасли. Запоздавшее стадо овец, которое только ночью, встретив свет, начинает глядеть на тебя сотнями заколдованных глаз…
Что делают трактористы по ночам, когда мотор в порядке? Сон смыкает отяжелевшие веки, тело затекает в тесной кабине, устает от постоянной тряски. Некоторые трактористы поют. Поет и Надка своим хриплым голосом. В такие ночи ее особенно донимает пыль, девушка часто прикладывается к бутылке с водой, от чего першит в горле… Песни возвращают в прошлое, а снопы света, прорезающие тьму, кажутся дорогой в это прошлое…