— Ты должна работать, — тихо сказала секретарь. — Есть для тебя подходящее место. Детей отдадим в ясли.
Посетительница зло дернула головой.
— Потом. Сначала я буду судиться.
— Ты имеешь на это право. Но тебе понадобятся деньги — для себя, для адвоката, для детей. Где ты их возьмешь? У мужа, который уже не твой?
— Мой, — тихо прошептала женщина.
— Может быть, он опять станет твоим. Там, где ты будешь работать, люди умные и отзывчивые, они поймут тебя, помогут. Если хочешь, учись. Тогда и он увидит…
Женщина молчала, ее лицо оставалось замкнутым и угрюмым, она упрямо смотрела в пол.
— То, чего ты хочешь, нельзя решить за полчаса, — попыталась успокоить ее Петра. — Я должна поговорить с твоим мужем, встретиться с той женщиной. Дай мне ее адрес.
Посетительница пробормотала адрес и поднялась, собираясь идти. Встала и Петра. Они пошли было к двери, но женщина остановилась и снова смущенно заговорила:
— Только ты можешь мне помочь, родненькая! На тебе вся моя надежда, научи, что делать! Дай мне силы пережить все это…
Она тяжело задышала и вдруг доверчиво уткнулась Петре в плечо. Петра увидела совсем близко ее широкие скулы, упрямый лоб и маленький шрам, оставшийся, верно, еще с детских лет. Она почувствовала острый запах мученического пота, капельками выступившего на лице женщины. Чужое дрожащее тело прижималось к ней, ища поддержки…
— Мне и жизнь не в жизнь, — простонала женщина, — зачем она мне? Вот и запруда совсем рядом. Закрою глаза и бултых… Долго ли…
Петра отпрянула, чужое горе вонзилось ей в сердце. Она сжала худенькие плечи женщины.
— Выброси эту глупость из головы! — крикнула она, и ее большие глаза сверкнули болью и гневом. — Выброси! Я приду, и мы поговорим. Еще все изменится. Ты не одна…
Ей хотелось сказать, что партия защищает таких, как она, хотелось вразумить, найти простое, сильное, как правда, слово, но она только качала головой и сжимала плечи этой отчаявшейся, еще недавно совсем ей незнакомой женщины…
— Ничего не делай! Слышишь? Завтра я приду. Мы тебя не оставим.
Женщина встрепенулась, поднесла руку ко лбу. Весь ее вид говорил о том, как одинока она в своем горе, какая огромная тяжесть легла ей на плечи. Она неловко подала секретарю руку и тихо, на цыпочках, вышла.
Петра, разбитая, потрясенная, опустилась на стул. Она видела перед собой зеленую запруду с темным непроницаемым дном. Когда-то и она, измученная побоями, с искалеченной рукой, стояла у берега этой запруды и смотрела на тихую водную гладь. Ее спасла лишь вера в жизнь, в будущее. А что спасет эту женщину? Петра закрыла глаза. Может быть, для того и уцелела она в огне прошлого, для того и пришла в этот мир, чтобы будить в других человеческую гордость и достоинство, чтобы вернуть к жизни и эту несчастную? Не даром же та пришла к ней, секретарю партии, за советом и утешением, поделилась своим женским горем с другой женщиной; она искала поддержку у силы, вобравшей в себя ум и совесть самых достойных людей. «Да… — прошептала Петра и стиснула руки. — Да, да…» И эти слова явились подтверждением того великого, что даже здесь, в этом маленьком захолустном городке, творило чудеса. Секретарь сидела, закрыв глаза, пораженная, взволнованная. В ней пробудились задремавшие силы, сердце переполнилось любовью к людям, ее потянуло вон из этой душной комнаты. И всем своим существом, каждой каплей крови, даже горьковатой слезинкой, катившейся по щеке, Петра поняла, что вот оно — вдохновение, без которого настоящий коммунист не может жить ни дня, ни часа, ни минуты…
Она встала и вышла во двор. Вокруг фонаря кружились ночные бабочки, мягко стукаясь о стекло. В глубине двора темнела мужская фигура, промелькнул белый платок. Ее ждали. Под фонарем стояла машина с откинутым капотом. Шофер недовольно ворча, ковырялся в моторе. Заметив ее, он сказал:
— Вот, подтягиваю. Рано утром повезу агронома. А письмо доставлю только после полудня…
Секретарь долго молчала, глядя на коричневые влажные провода, спутанные, как волосы утопленницы.
— Никакого письма не будет, — ответила она и, посмотрев на босые ноги шофера, добавила: — Ты бы обулся, Петр, привел себя в порядок. Никогда не мешает быть опрятным.
Об авторе
Цилия Лачева родилась в Софии. Литературную деятельность начинает со стихов, которые печатает в газетах и журналах В 1954 году выходит ее первая книга — поэма для детей «Добруджанское лето», а шесть лет спустя и ее первый сборник рассказов — «Сельский ангел». С тех пор она написала девять книг, посвященных проблемам современности, в том числе две повести — «Дом у реки» и «Жажда».