«Вот это колхозниками запущено под лес, – объяснял он, –
а вот тут вправо, разделывают под пашню. Трудолюбивый здесь народ на редкость, лечатся только старухи».
Чаще стали встречаться грузовики, наполненные тусклыми глыбами каменного угля. Лес был сильно прорежен, и озорно блестели в зеленой глубине его далекие глыбы скал. Горы! Горы невысокие, российские, нашей удали по пояс, но все же горы, все же скалы, обрывы, пропасти, ручьи, орлы, и – кругозор, кругозор!
Сергей Сергеич повернулся к студенту.
— Хорошо?! – с сияющим лицом спросил он.
Лицо студента ответно засияло, и он, невольно улыбаясь, сказал:
— Очень хорошо.
Врач захохотал счастливым хохотом:
— Ну, еще бы! Почти море. Я знаю, куда править.
Возле речки, сапфирной и речистой, у свежесрубленного моста, они увидали лафет тяжелого немецкого орудия, бог весть как попавшего сюда. На краю лафета, устремив глаза в лес, сидел пожилой человек, по-видимому, охотник: две легавых собаки дремали у его ног. Лесом, невидимо, с вдумчивым грохотом, катился поезд с углем –
от шахт. Врач спросил, здороваясь с охотником:
— Много выводков, Андрей Андреич?
— Страсть! И заметьте, как война, так эта птица плодится и плодится. Надолго, Петр Александрович?
— То-то, что на день, Андрей Андреич, – ответил врач, спускаясь к речке.
В такт поезду врач размахивал и постукивал ведерком, в такт стучал мотор автомобиля, в такт жил лес, – и в такт всему этому благолепию хотелось жить и Сергею Сергеичу и студенту. Когда врач вернулся и голубая, певучая струйка воды полилась в радиатор, Сергей Сергеич, переглянувшись со студентом, сказал:
— Мы, Петр Александрыч, надумали по лесу побродить. Грибы или что другое...
— Одобряю, одобряю, – басом отозвался врач. – Сам бы остался, да работы сегодня предстоит много. Надо осмотреть три больницы, может быть, операцию сделать: веко у одной молодайки испортилось. Обратно поедем позд-
но ночью, не возражаете? Ночью – дорога, как в море, –
строптива и шумна, ха-ха!
Он показал им дорогу к больнице, где они его найдут ночью, влез в машину, и машина пошатнулась под ним..
«Как конь под Тарасом Бульбой», – подумал доцент. Машина скрылась. Охотник поднял собак и тоже скрылся.
Сергей Сергеич и студент остались одни.
Сначала они шли молча, а когда пересекли овраг и углубились в лес, где тесно, плечом к плечу, стояли удалые, красногрудые сосны, и когда начали попадаться грибы, они разговорились. Оба они вспомнили кудрявые и задорные забавы своего детства: доцент – в городе, студент – в деревне. Слушая студента, Сергей Сергеич думал о враче
Афанасьеве. Чем он так мог повлиять на Сергея Сергеича и на студента? Умело и с удовольствием исполняет свои обязанности? Да мало ли людей умело и с удовольствием исполняют свое дело! Мечтает? Но мечтает и Сергей Сергеич. Жизнерадостен? А разве Сергей Сергеич, а тем более студент не жизнерадостны?. Нет, тут есть что-то другое...
Грибов они набрали много. Студент ушел за водой, а
Сергей Сергеич лег на теплый камень, подпер голову рукой и обратил несколько вспотевшее, усталое лицо к долине.
Горизонт замыкался кобальтовой синью Волги. Над нею висели бронзово-бурые облака с ярко-оранжевыми краями. Оранжевые пятна падали на город, – еле видимый, еле различимый, – и город был какой-то высокоцветный, сказочный. Асфальтовые шоссе, во всех направлениях пересекавшие долину, – хрупкого черного цвета с белозеленой каемкой, а проселочные дороги, – от глины, что
ли, – самого густого и яркого красного цвета с едва заметной просинью. В воздухе пахло хвоей, грибами; нежнопечально покрикивала какая-то птица «ре-ре-ре... ре-рере...». И ласкающая, легкая, как кисея, грусть качалась на сердце. Хорошо!
Хорошо делать свое дело, знать и любить его и не мешать людям в их, может быть, самые важные и ответственные моменты жизни. Как правильно поступила
Ольга Осиповна, что заставила доцента уехать к Зеленецким Рытвинам! И каким чутьем обладает врач Афанасьев, сразу понявший ее намерения! И каким пустым, Грошевым, какой вздорной и перелетной птицей показал себя в этом событии Сергей Сергеич. «Оранжевая лента»! Боже мой, какая напыщенная чепуха! Ему, видите ли, мало тех чудес, которые совершают на фронте и в тылу наши люди, он захотел еще поставить гору на гору...