Лидеры "Sensusa" переглянулись.
– Мне кажется, или там и умбрэлардцы есть в рейде? – все так же вкрадчиво уточнила Аквилегия.
– Там нет чемпионов, а остальные не имеют права говорить от лица Умбрэларда, – твердо возразил Кошак. – А слово Барона – нам не нужна война с вами. С ними мы пока биться не можем, но и с вами не будем.
Теперь пришел черед раздумывать сабэйрийцам.
– Хм, Крава, ты будешь смеяться, но я почему-то ему верю, – протянула Аквилегия.
– Аналогично, – хмыкнул Кравочка. – Ладно, Кот, валяй, пробуй. Но не дай бог вы присоединитесь к ним…
– За кого ты меня держишь, родной?.. Внимание, "Мастера"! Все ж слышали, о чем разговор? Кажись, не выгорело у нас со славными подвигами. Так что айда за мной – будем с нашими… союзниками разговоры разговаривать. На всякий случай – бывайте, господа сабэйрийцы. Хоть все и обернулось такой лажей – с вами приятно было иметь дело.
Эрика только вздохнула, вместе с остальными направляясь к рейду вторженцев. А пока шла – пробежалась по незнакомцам глазами, прикидывая, что их собралось по меньшей мере человек сорок. И все они дружно смотрели теперь на них…
– Здорово, народ! – бодро воскликнул Кошак, останавливаясь в какой-нибудь паре десятков шагов от рейда Объединенного королевства. – Чего-как? Вы что тут все дружно забыли?
По рядам вторженцев пронеслись усмешки и негромкие переговоры, а затем от первого ряда отделился рослый парень в полных рыцарских латах. Карикатурно чеканя шаг и лязгая доспехами, он промаршировал вдоль строя и остановился перед Кошаком, закинув на плечо массивный двуручный фламберг.
"Alehan, страж-традиционалист, из гильдии "Неостановимые на пути в топ", сорок шестой уровень," – Эри невольно поежилась. – Ой-ой…"
– И ты не кашляй, Кошенятко! – басовито рокотнул он. – Вот только это что Ты тут забыл без указа Его Величества?! Почему посольский приказ ни сном, ни духом о вашей экспедиции, а у тебя и остальных гостевые метки города?!
– Я пытался заключить союз с Сабэйрией, пока вы припереться не изволили.
– Без дозволения своего Короля?! – воображение услужливо нарисовало Эрике кривой разрез ухмылки, что перечеркивал сейчас квадратное и некрасивое лицо стража под забралом рыцарского шлема. – Смелый поступок, но глупый, очень глупый! Барону Лейтан очень повезло, что среди вашего сброда оказались достойные люди, верные слову вассальной присяги! Однако Его Величество Айсард Лэндрейдер не зря зовется Великодушным – я дарую вам право присоединиться к нам вторым рейдом и заслужить себе прощение в бою! Если эти сабэйрийцы не капитулируют через… еще шестнадцать минут.
"Он что, по книжке это зачитывал?" – поморщилась Эрика, на протяжении всего Алеханова монолога с интересом наблюдавшая, как глаза Кошака все сильнее и скептичнее сощуриваются.
– Прощение? – переспросил Кошенятко с недоверчивой иронией. – Нежелание проливать кровь – не вина, а прямого приказа Его Величества я лично не слышал.
– Я действую по Королевской Воле – этого достаточно, – сухо отрезал Алехан. – И Волей короля…
– …у тебя должно быть личное знамя, как у Чемпиона, чтобы говорить за него, – перебил Кошак, демонстративно доставая из инвентаря свой флаг, раскладывая и прикрепляя за спиной. – А у вас только общие флаги, так что ты мне не указ.
Усмехнувшись, он сделал шаг в сторону, поворачиваясь лицом к остальным вторженцам и повысил голос:
– Господа умбрэлардцы в рейде, стоящем передо мной, я, как Чемпион Барона Лейтан, обращаюсь к вам! Как игроки вы, безусловно, вольны выбирать свой путь сами, но как воинов фракции я призываю вас не участвовать в этой авантюре! Наш рейд пытался установить с Сабэйрией мир по слову Барона, по Воле Его, известной всем вам! И не для сюжета единого – для комфортной совместной игры, ведь ПВП все равно не является сильной стороной "Пасмурного рая", вы не можете этого не знать! То, во что вы ввязались, не ПВЕ-эвент – вы собираетесь развязать войну с едва знакомыми игроками, а никаких особых плюшек за это не предусмотрено, не обманывайте себя – только безликие "трофеи", которые мало что дают. Я призываю вас отступить вместе с нашей гильдией, если вы согласны со мной – Умбрэларду не нужна эта война! Господа айтелийцы, к вам я обращаюсь с тем же, но у вас свои лидеры.
Кошак умолк, над раздольным лугом на добрую минуту стало тихо. Лишь покачивались на ветру не примятые стебли травы, да едва слышно трепетали флаги.