Так или иначе, но, воскреснув, Эри подруги рядом не обнаружила, а потому кинулась поскорее к своей цели.
Однако айтелийцы двигались в том же направлении, и первый же встреченный отряд оказался куда менее гуманен, вновь походя сразив низкоуровневую искательницу приключений. И только после этого она наконец достигла цели – очередное воскрешение произошло не на рыночной площади, а прямо во внутреннем дворе усадьбы барона Лейтан.
Дом выглядел все таким же чистым, опрятным и красивым, но вот ограждающий его вместе с садом забор будто потемнел, а воздух над ним то пронзали короткие молнии, то прочерчивали язычки пламени, а то и вовсе над ним будто причудливые цветы распускались неведомые охранные руны. Да и в ветвях садовых деревьев вместо плодов и ягод теперь виднелись мобы-лучники, выпускающие куда-то наружу одну стрелу за другой. То и дело один из лучников издавал придушенный хрип и тяжко рушился на землю, по-видимому, сраженный ответным огнем, и тогда на его место лез другой.
И не одна Эрика пробилась сюда – вокруг можно было увидеть еще многих из защитников города. А перед воротами, пока запертыми, но уже сотрясающимися от ударов, и вовсе в два ряда выстроились игроки-рукопашники, каждый из которых был вооружен копьем, а позади них застыла с луками наизготовку семерка рейнджеров. Остальные же умбрэлардцы, как подсказывала карта, продолжали носиться по городу, схлестываясь с вторженцами.
– О, Эри! – заметил ее Кошенятко, тоже, видимо, успевший пробраться за периметр. – И тебя сюда закинуло. Сильно помяли?
– Куда сильнее, чем хотелось бы, – вздохнула Эрика. – А вы, я смотрю, опять фалангу громоздите?
– Агась! В ПВП этот баф, оказывается, тоже работает! Жаль, правда, мы в воротах их так встретить не сумели, эх… Ладно, чего уж там. Если хочешь – кинь вон за ворота шаровую молнию-другую, порадуй гостей, да иди в дом. Найди там комнату для приемов да засядь там с остальными ренджами.
– Засесть в доме? Зачем?
– Затем, что они рано или поздно пробьются внутрь, и здесь тебя просто опять положат, а там вы слаженным огнем отразите хотя бы одну-две группы прорвавшихся. Дуй давай.
Послушно кивнув, Эри подошла к воротам, на ходу наколдовывая электросферу и забрасывая её за ворота, а затем устремилась в дом.
"И что же это получается, у нас нет шансов? – обеспокоенно думала она дорогой. – Еще и часа не прошло, они уже почти у усадьбы, а Кот говорит лишь о том, чтобы сдержать их подольше? Чтобы что? Вряд ли за пятнадцать-двадцать минут зайдет или освободится столько игроков чтобы склонить ситуацию в нашу пользу. А у айтелийцев всего одна невосполнимая потеря, да и тот сам дурак.
А что потом? Мы обезглавлены, наши ресурсы разграблены и все наши усилия были впустую? Не сказать, что не реалистично, но от игры-то потом что-то останется? Я-то могу хоть сколько ратовать за правдоподобность, но сколько тех, кто не любит ПВП, ливнет тогда из фракции (а то и из игры)? Не знаю, ой не знаю! Мне остается только уповать на то, что Вея с ее ребятами хорошо все продумали…"
Однако, как бы ни была Эрика обеспокоена происходящим, но упустить возможность изучить сотворенную будущими коллегами под-локацию она просто не могла, а потому сомнения были спешно задвинуты на второй план, и в дом правителя она входила уже любопытной и сосредоточенной.
Первым, что встречало гостей барона, оказывался длинный, тянущийся через полдома коридор, со множеством выходящих в него дверей (впрочем, удручающе запертых и не реагирующих на попытки взаимодействовать с ними). Выглядел он при этом минималистично, словно бы с первых минут настраивая гостей на рабочий лад: бледно-серый каменный пол, украшенный сложенными из квадратов и треугольников звездами, холодноватые на вид темно-белые стены, с немногочисленными портретами каких-то мужчин и женщин в мантиях и со строгими лицами, расставленные тут и там вазоны с необычайно огромными каменными розами, нужные, кажется, лишь затем, чтобы гость смог взглянуть на них и собраться с мыслями, и призывно распахнутые двойные двери в дальнем конце этого пути. Эри даже на пару минут позабыла, что где-то совсем недалеко бушует битва. Шаги гулко отдавались под потолочными сводами, и она даже сжалась, невольно припомнив коридор института, где она училась, в экзаменационный день – так же гулко, пустынно, трепетно и волнительно.
И даже когда она миновала наконец заветные двери, ей сперва показалось, что она очутилась в аудитории: просторное, светлое, почти идеально круглое помещение с тремя ярусами столов и рядами скамей вдоль стен, высокими потолками, минималистично-строгими стенами (отделанные, впрочем, каким-то дорогим деревом), и даже, неожиданно, причудливым архаичным телескопом возле дальнего окна. А чуть в стороне (так, чтобы не находиться напротив дверей) – небольшая возвышенность с величественным зеленоватым троноподобным креслом.