Или не с ободком?
Пристроившаяся по правую руку от Деметры и сложившая лапы на пушистой груди кошка тоже оказалась знакомой: большая, белая в черное пятнышко, пушистая, с копной то ли гривы, то ли черных волос на голове, в очках – Владислава. Застывшего же по левую руку Элиаса спутать с кем-то нельзя было и вовсе – парень явно обзавелся новыми шрамами, а глаза смотрели куда жестче, чем прежде, но это был он.
– Деми, Влада и Элиас?! – недоверчиво прошептала Эрика. – Что это за фото?! Откуда оно у тебя?!
– …и Ксавьер с Радомирой, – добавила Элевир. – А фото оттуда же, откуда и письмо Карайт.
Снова метнувшись взглядом к снимку, художница вгляделась в составляющих края композиции ящеров.
Высящийся слева рептилоид больше всего напоминал драконида: на две головы выше остальных ростом, покрытый бронзовой чешуей, желтоглазый, с головой, напоминающей драконью – Эри не была уверена, что различает в этой морде не столь уж плохо знакомые черты лица. А вот крайняя правая фигурка – хрупкая, нескладная, неказистая, выглядящая так, точно только чья-то железная воля не давала ей задать стрекача из-под объектива, – на Радомиру была не похожа уже совершенно точно, сколько ни вглядывайся в ее безносое змеиное лицо и асимметричные лиловые глаза.
"Если это шутка – то гадкая. А если это и правда Радочка – то тот, кто ее в это превратил, последняя…"
– Но твоя… Карайт же сказала, что я больше не увижу их, а она не может и не хочет ничего о них говорить, – недоверчиво протянула Эрика.
– Она не должна об этом говорить, – кивнула гостья. – Да и я не должна, если по-хорошему.
– Но тогда как?..
– Потому, что я знаю, каково это – остаться без друзей и даже не иметь возможности узнать, что с ними, – голос Элевир стал совсем тих печален. – Я сочувствую твоему горю, Эрика, потому и принесла его тебе вопреки запретам.
– Спасибо, – Эри поджала губы. – И… черт с тобой, рассказывай, чего у тебя там. Даже если это гребанная мистификация…
Гостья негромко усмехнулась и наклонилась ближе к ее уху. Художница невольно потянула носом, но ничего чуждого не уловила: какие-то восточные пряности, недавно выпитый кофе, и что-то колючее, сухое, неправильное и неуютное – но ни мерзенького запаха разложения, ни обличающего аромата алкоголя она не уловила.
А Элевир уже рассказывала. Просто, безыскусно, не слишком выразительно – но такие вещи, что глаза у Эрики распахивались все шире.
Как следовало из рассказа – в мире и за его пределами существовали невероятные личности, способные переходить из Мира в Мир, служащие каким-то неведомым сущностям и изучающие различные искусства и ремесла. Одним из этих Искателей Искусств (как их звали) и представлялась Элевир, хотя и подмечала, что находится практически в начале своего долгого пути. И все, что ей было нужно – это Посвященный – человек, знающий тайну Искателей, и согласный при случае предоставить им укрытие и отдых.
Звучало это так фантастично и увлекательно (даром, что рассказчицей гостья была аховой), что Эри даже не жалела, что согласилась выслушать это повествование. Правда, увы и увы, поверить у нее в услышанное не получалось совершенно. О чем она и поведала, едва дождавшись конца рассказа.
– Ты мне не веришь? – уныло вздохнула Элевир.
Эрика тоже вздохнула, отводя взгляд.
– Эль, давай будем откровенны, – негромко ответила она, как-то неожиданно перескакивая на сокращенную форму имени гостьи, – я работаю в издательстве, где подобные сюжеты может придумывать каждый пятый (и это в худшем случае), и даже я сама могу сделать с нуля в редакторе подобную “фотку”.
Она покачала медальоном в руке.
– Но я…
– Я благодарна тебе за участие, правда, но… ты бы вот сама в подобное поверила?
Гостья помолчала.
– Не знаю, мне при жизни не предлагали, – пожала она плечами наконец. – А когда стала такой, какая есть сейчас – у меня уже выбора не было, верить или нет. У меня в мире даже… даже…
Она запнулась, глядя куда-то в дальний конец коридора.
– …даже? – попыталась вернуть ее к прежней мысли Эрика, однако Элевир только отмахнулась, напряженно вглядываясь, кажется, в узор обоев на дальней стене.
“Хм, я надеюсь, она какой-нибудь пророческий припадок симулировать не собирается? Мне… это еще что такое?”
Где-то невдалеке вдруг раздался странный скрип, а затем стук и негромкое ритмичное поклацывание. Сначала где-то как будто в комнате, а затем все ближе…
– Элевир? Что про… а-а-а…
Не закончив фразу, художница потрясенно уставилась туда же, куда смотрела ее причудливая гостья.