– Ну, как успехи? – ожил вдруг спустя несколько минут криомант, явно что-то дожевывая на ходу.
– Троих уложили, остальных покоцали, – откликнулась Вера, в очередной раз прижимаясь к стене.
– А ну-ка, дайте-ка гляну, – поднявшись на ноги, парень вдруг без предупреждения выскочил в коридор, тут же перекатом уходя в следующей арке.
Распластавшись по стене, он осторожно выглянул и некоторое время наблюдал за происходящим, а затем вздохнул.
– И правда трое из восьми, – хмыкнул он. – Но скажите мне, милые, вы в одного и того же стрелять не пробовали? Я, конечно, сам хорош – отошел, но вы бы уже их и без меня добивали.
Фея и выгоревшая переглянулись и дружно прикрыли лица ладонями, понимая вдруг, что и правда не додумались до такой очевидной тактики. Роджер только вздохнул, вытаскивая булавы и вновь окутываясь едва заметным коконом холода.
– Ладно, пойдемте уже добьем их. Хильните меня, что ль…
С танком дело снова пошло пободрее. Выскочив из-за угла, Роджер кинулся форсировать анфиладу, петляя из стороны в сторону, а девушки поспешили за ним, постреливая на бегу и исцеляя товарища.
Арбалетчики, благо, были единственными противниками в этой части дома, и серьезной проблемой не стали. Правда, взяв разбег, криомант дважды подряд умудрился влететь в ловушки. И если первая (внезапно свалившаяся с потолка очередная корова с топором) особых проблем не доставила, то вот после активации второй по всей команде прошелся залп из довольно мощных отравленных снарядов, вынуждая всех остановиться и судорожно приняться за лечение.
Но вот анфилада наконец и позади, а коридор упирается в довольно высокие красного дерева двери, украшенные гербом: рыцарским шлемом с коровьими рогами и скрещенными позади алебардой и копьем. Изображать вежливость никто не собирался, а потому Роджер просто хорошенько врезал по ним ногой, заставляя распахнуться.
И ребята словно оказались в другом мире! Еще недавно аккуратно выбеленные или затянутые драпировками стены обернулись теперь потемневшими, почти необтесанными досками, тут и там щедро покрытыми брызгами застарелой крови. Изящные в своей простоте свечи сменились несколькими факелами с зеленоватым пламенем. Сама же огромная комната больше напоминала пыточную камеру со множеством грубо сколоченных столов и скамей, жутко выглядящих станков и разбросанных тут и там плотницких, хирургических, колдовских и еще черт знает каких инструментов.
А чтобы никто точно не сомневался в том, что здесь обычно происходит – на одном из столов виднелось скрытое под тканью тело. Под тканью, наброшенной явно наспех, и совершенно не скрывавшей свисавших с краев стола зеленоватых крыльев как у большой бабочки, по которым медленно скатывались капли крови...
И словно бы для гротескного контраста – в дальнем углу простенькое уютное кресло возле небольшого мраморного столика на тонкой ножке, напоминающего гриб с плоской шляпкой, на котором стоял аккуратный поднос в цветочек, с чашкой какого-то напитка и тарелкой свернутых рулетиками лепешек.
В этом-то кресле и расположился сейчас Анреал Лазаревич, прислонив костыль к подлокотнику. А рядом с хозяином фермы, почти подпирая рогатой головой невысокий потолок, замер бык. Огромный, явно срисованный с племенного гиганта, напоминающий плод любви коровы и высоченного шкафа, с широченным палашом в бугристой волосатой лапе… и с не менее огромным выменем – таким, что оставшиеся снаружи коровы, наверно, передохли бы от зависти.
"Бык. С выменем, – хмыкнула про себя Эри, разглядывая представшее перед ней зрелище. – Мне все больше хочется познакомиться с ребятами Веи поближе – кажется, они в буйстве фантазии Элиаса с Виторром еще за пояс заткнут".
– А, так это вы, – поморщился Анреал Лазаревич, наконец-то удостаивая гостей взглядом. – Выжили-таки.
– Вы нам не ответили, – с нажимом произнесла Эрика, заранее вытаскивая стрелу и подмечая про себя, что их осталось не так уж и много.
– Это вы не слушали. У меня нет времени повторять, с моим бычком побеседуйте. Кебаб, фас!
И, махнув рукой, хозяин фермы потерял интерес к происходящему, подхватывая с подноса трубочку лепешки и принимаясь ее жевать. Бык же, покрутив оружие в руке, тяжко шагнул вперед. Однако не успел он ничего сделать, как шагнувший навстречу Роджер от всей души и со всего размаху безжалостно врезал ему сапогом по вымени.