Официанты из Брасс-Рейл понятия не имели, чем занимались эти трое, и никогда не слыхали, чтобы те разговаривали по-немецки. Но они заметили, что у человека с портфелем был испанский акцент, а мужчина в больших очках и девушка говорили с несомненным немецким акцентом.
К концу второго дня расследования фотография белокурой девушки, заходившей в номер к Лопесу, была уже на столе у представителя ФСБ в Нью-Йорке. Снимок сделал сыщик, дежуривший у входа в отель Тафт: он прикинулся уличным фотографом, который моментально снимает прохожих и затем пытается получить заказ на только что сделанную фотокарточку. Блондинка ничего не заподозрила.
Девушку выследили до самого ее дома в Маспете (Лонг-Айленд). Соседи сказали, что то была Люси Бемлер, дочь немцев, приехавших сюда пять лет назад. Насколько удалось установить, мать и отец ее не симпатизировали гитлеровскому режиму. Мать Люси заявила как-то в бакалейной лавке, что они уехали из Германии из-за Гитлера. Однако, если верить соседским сплетням, собранным агентами мистера Гувера с помощью местной полиции, Люси была активным работником в организации немецко-американской молодежи. Деятельность таких организаций тесно связана с «Германо-американским союзом», а нити от этого союза вели в Берлин.
Агенты узнали, что Люси недавно окончила школу в Манхаттане и примерно месяц назад нашла работу. Работала она, как говорили соседи, у одного крупного дельца в Нью-Йорке и должна была каждый день ездить в город. Но она никогда не оставалась в городе долго и, очевидно, большую часть работы делала на дому.
Фотографию Люси доставили в Брасс-Рейл. Здесь снимок опознали: именно она частенько сиживала за столом с обоими мужчинами. Лифтеры в отеле Тафт тоже моментально узнали фотографию. Молодая леди, сказали они, посещала отель ежедневно и всегда выходила на одном и том же этаже. Так было с тех пор, как Лопес остановился здесь. Но выходила она этажом выше, а не там, где жил Лопес.
Видимо, смуглый джентльмен был опытным конспиратором и научил девушку появляться так, чтобы ее визиты не могли быть поставлены в связь с его проживанием в отеле.
На третий день агенты, следившие за мелким чиновником из испанского консульства, проследовали за ним до здания на Баттери-Плейс, № 17. Не было нужды входить вслед за ним: все было ясно — здесь помещалось германское консульство.
Это хорошо вязалось с догадкой Гувера, что Лопес, видимо возглавлявший шпионский центр, членами которого были Люси Бемлер и еще не опознанный человек в больших очках, работал с помощью германского консульства в Нью-Йорке. Гувер добился ордера прокуратуры, дававшего его людям доступ к регистратуре Американской телеграфной и телефонной компании; они смогли проверить все телефонные переговоры, которые велись германским консульством: 18 марта — в день, когда Лопес попал под автомобиль, и 19 марта — в день, когда он умер, Гувер мог убедиться, что число телефонных звонков из консульства в Нью-Йорке в германское посольство в Вашингтоне резко увеличилось, начиная с того самого часа, как Лопес стал жертвой несчастного случая на Таймс-Сквер.
Что именно сообщалось во время переговоров, оставалось неизвестным, но само увеличение вызовов было симптоматично. Ни одно событие в Нью-Йорке не вызывало такой лихорадочной деятельности в недрах германского консульства, как несчастный случай с Лопесом.
Затем агенты ФСБ явились в Американскую радиокорпорацию и предъявили секретный ордер на право ознакомиться со всеми радиограммами, которыми германское посольство в Вашингтоне обменивалось с министерством иностранных дел в Берлине в дни происшествия на Таймс-Сквер. Гувер нисколько не удивился, узнав, что как раз в те дни эфир буквально кишмя кишел шифрованными радиограммами, передаваемыми из Вашингтона в Берлин и в обратном направлении.
Это резкое увеличение числа передач утвердило Гувера в мысли, что радиограммы относились к смерти Лопеса.
Через день Люси Бемлер привела следивших за ней агентов в шведский ресторан на 52-й Западной улице. Было около часа дня. Люси направилась прямо к прилавку, положила себе еды, затем перешла к столику, в дальнем углу. Агенты заняли соседний столик.
Не прошло и нескольких минут, как один из сыщиков шепнул другому: «Вот, вот, гляди!» У прилавка стоял человек средних лет с бледным лицом и в больших очках. Подмышкой у него был портфель из светлокоричневой кожи.
— Сдается, что это тот самый парень, кого мы ищем,— сказал один из агентов.— И это тот самый портфель, что был у Лопеса.