— Стоп, — тихо сказал Сеня. — Иди сюда.
Мераб вылез из-под машины. Сеня шепнул, что тут околачивается какой-то подозрительный гусь, который Сене не нравится. Этот гусь мелькал еще на набережной.
— Будем брать, — решил Сеня. — Ты заходишь спереди и просишь прикурить, а я сзади его выключаю. Связываем — и в машину.
— Как выключаете? Чем?
— Вот тут за ухом точка есть, называется «укус языка». Тюкаешь в нее пальчиком — и клиент в нокауте... Действуй!
Полный мужчина в гавайской рубашке прикуривал у выхода из двора. Мераб подошел и попросил спички...
Синайская пустыня. Утро. Рефрижератор ехал по шоссе между барханами. Вел машину Сеня, а Мераб сидел рядом. Настроение у друзей было хорошее, и они в два голоса запели грузинскую песню «Сулико», которая в сороковых годах была всемирным шлягером.
Машина обогнала бедуина на ослике. Тот посмотрел ей вслед.
— Стоп! — Сеня резко затормозил. — Что-то и этот гусь мне не нравится.
— Чем не нравится? — пожал плечами Мераб. — Едет себе...
— Сынок, ты меня слушай. У меня глаз — алмаз, — сказал Сеня и приложился к фляге.
У бензоколонки они заправили бак и перекусили. Сеня налил в бумажный стаканчик из фляги и, крякнув, выпил.
— Дядя Сеня, может, хватит?
— Спокойно. Я свою дозу знаю.
Бензоколонщик покачал головой и, забрав со стола грязную посуду, скрылся на кухоньке.
Сеня посмотрел в сторону кухни тяжелым взглядом и сказал:
— Что-то этот гусь...
Дядя Сеня спал, откинувшись на сиденье. Мераб крутил руль и газовал, пытаясь вывести на асфальт застрявший в бархане рефрижератор. Колеса с визгом буксовали. Мераб снял шляпу, халат и, взяв из-под сиденья лопату, стал подкапывать под колесами песок.
Подъехали два полицейских на мотоциклах. Они посмотрели на человека с одной пейсой на щеке и попросили предъявить документы.
Мераб достал из заднего кармана брюк советские водительские права и, заискивающе улыбаясь, сказал:
— Не успел поменять, начальник.
Из рефрижератора донеслись стук и приглушенное мычание.
— Что там у вас? — спросил полицейский.
— Барашки, — махнул рукой Мераб.
Второй полицейский открыл дверь фургона. Там, на полу, с заткнутыми в рот яблоками, сидели связанные: полный человек в гавайской рубашке, бедуин, бензоколонщик и еще какие-то двое.
— Вах! — удивился Мераб. — А эти когда сюда залезли?
Первый полицейский вытащил из кабины Сеню.
— Что надо? — Сеня проснулся, глядя на них осоловелыми глазами.
— Ваши документы!
Сеня достал документы и отдал полицейскому. Тот полистал их и спросил:
— А этот человек кто?
— А хрен его знает! Я, видно, заснул. А этот гусь машину угнал, — сказал Сеня и сладко зевнул.
Синайская пустыня. Тюрьма. Мераба сфотографировали анфас и в профиль, сняли отпечатки пальцев, отобрали шнурки от ботинок и пояс и заперли в камере, где на железной койке сидел лысый жилистый мужчина в рваной майке. Мераб, поддерживая руками штаны, поздоровался с лысым и сел напротив. Тот бросил недобрый взгляд на соседа в обличье религиозного еврея и отвернулся.
— Жарко, — сказал Мераб. — Задохнуться можно.
— Все в руках аллаха, — сказал лысый.
Мераб огляделся и, зафиксировав глазок в железной двери, нарочито громко сказал:
— Нет, дорогой, аллах ни при чем! Все в руках нашего праотца Авраама.
Лысый что-то выкрикнул на арабском языке и кинулся душить «сиониста».
Его оттащили от Мераба ворвавшиеся надзиратели.
Мераба перевели в маленькую одноместную камеру. Он сидел на койке и разглядывал надписи на стене. Надписей было много. Мераб утомился и прилег на койку. Дверь тут же открылась, и надзиратель сказал, что днем лежать запрещено.
Заросший Мераб ложкой нацарапал на стене горы, домики и попытался изобразить коня. Конь не получался. Мераб отшвырнул ложку и забарабанил кулаками в дверь:
— Я шпион! Обменяйте меня на кого-нибудь!
Дверь неожиданно открылась, и надзиратель сказал:
— Пошли, дорогой.
Он провел Мераба по каменным коридорам и ввел в комнату, где за столом сидел полицейский офицер. Офицер долго разглядывал Мераба, потом хмуро сказал:
— Поскольку все потерпевшие забрали свои заявления о факте бандитского нападения и написали, что никаких претензий к господину Папашвили не имеют, — вы свободны. Распишитесь.
У выхода из тюрьмы Мераба ждал его знакомый грузин-толстяк. Он обнял и расцеловал Мераба.
— Почему ты мне сразу не сказал, что ты Мераб? Это мы там были враги, — сказал толстяк. — Ты — шофер, я — инспектор. А здесь ты для меня земляк, родной человек!