— Господи! — вздохнул Боря. — Что мы тут сидим? Ты посмотри, какие бабы гуляют. Гавайи!
— Может, они не одни гуляют, — сказал Мераб. — А вместе со СПИДом.
— Волков бояться — в лес не ходить, — махнул рукой Боря. — Ты бы с какой стал?
— Ни с какой. Я в теннис играть не умею.
Турция. Морской порт Стамбула. Пассажиры проходили через комнату паспортного контроля. Боря достал какой-то паспорт оранжевого цвета и предъявил пограничнику. Тот поставил штамп. Следующим с таким же паспортом прошел Мераб.
В это время к воротам порта бесшумно подкатил большой черный лимузин, точно такой же, какой мы видели в Вене и Тель-Авиве. Из лимузина вышел мулла, а из ворот порта вышли кардинал, патриарх и раввин. Представители четырех религий сели в машину, и она плавно отъехала.
Турция. По горной дороге ехал старенький автобус. В нем сидели крестьяне с курами и козами и Мераб с Борей, похудевшие и ободранные. Носатый турок в феске постучал по спине шофера и попросил остановиться. Тот нажал на тормоз. Турок жестом показал Мерабу с Борей, что надо выходить.
Они продирались сквозь густой кустарник. Вышли на поляну, и турок сел на землю.
— Отдохнем, — сказал он, тяжело дыша.
— Пошли, пошли! Потом отдохнешь, — сказал Мераб проводнику.
— Сначала деньги давайте.
— Деньги будут, когда до места доведешь, — сказал Боря.
— Где мы сейчас? — нервно спросил Мераб. — Покажи.
Турок поднял рубаху. На его груди и спине была выколота карта Турции.
— Здесь мы, — ткнул турок пальцем в место, где кончается спина.
Шел дождь.
— Все. Здесь уже сами дойдете, — сказал турок, когда они вышли к ручью.
— Где мы? — спросил Боря.
— Здесь, — приложил палец к пупку.
— А почему у тебя этого ручья нет? — подозрительно спросил Мераб.
— Ты что? — возмутился турок. — Я и так пять лет эту карту колол. Если такие ручьи наносить — двух пожизненных сроков не хватит.
— Ладно, — сказал Боря. — Держи, — и протянул ему две бумажки.
Идет мелкий дождь. Быстро несет мутную воду пограничная река. На той стороне пожелтевший лес. За лесом на склоне виднеется деревушка.
— Раздевайся, — сказал Боря Мерабу, скидывая одежду. — Чтобы видели, что мы без контрабанды.
Мераб, стоя в стороне, что-то тихо бормотал.
— Ты что бормочешь? — спросил Боря.
— Тогда от трех до семи лет заработал. И сейчас опять...
Мераб закрыл глаза.
— Все обойдется, алим! Ты со мной, а я везучий. Ну, пошли, пока кто-нибудь в нас не пальнул.
Боря вошел в реку, быстро перешел ее вброд и, махнув с того берега рукой Мерабу, скрылся за деревьями. Раздался короткий вскрик. И тишина...
— Боря, — тихо позвал Мераб.
Тишина.
Мераб раздевается до трусов и заходит в реку, держа руки над головой. В одной руке у него Сенино кольцо, в другой — крышка от трамблера. Мераб доходит до середины реки и зовет:
— Пограничник!..
С той стороны глухая тишина. Только мелкий дождик стучит по воде, по траве, по листве деревьев...
Мераб медленно бредет к берегу.
— Пограничник, браток, не стреляй! Дай хоть ногой на свою землю ступить! — просит он.
А лицо у него совсем мокрое. И не поймешь: то ли это дождь, то ли слезы.
Грузия. Пограничная застава. У Мераба отобрали крышку от трамблера, кольцо, пояс, шнурки от ботинок и заперли в комнате с решеткой на окне. Послышался лай собаки.
— Генацвале, — улыбнулся Мераб и подошел к окну.
На кирпичной дорожке — овчарка со своим щенком.
К погранзаставе подъехали черная «Волга» и «газик».
Из «Волги» вышли мужчина в штатском, из «газика» — майор пограничных войск.
— Где? — спросил майор часового.
— В третьей, товарищ майор, — вытянувшись, ответил часовой.
Майор с почтением пропустил в дверь человека в штатском и прошел следом.
Часовой отпер дверь. Человек в штатском вошел внутрь и закрыл за собой дверь. В комнате на табуретке сидел Боря Париж. Увидев гостя, Боря поднялся с табурета.
— С благополучным возвращением, Борис Сергеевич, — сказал человек.
— Здорово, подполковник, — улыбнулся Боря.
Они крепко обнялись.
Самолет приземлился в аэропорту города Тбилиси. Мераб, расталкивая пассажиров, продирался к выходу.
— Как папуасы! — возмущалась стюардесса. — Пассажир, вы что, глухой? Вам же сказали: сидеть до полной остановки.
— Хватит, — огрызнулся Мераб. — Я уже насиделся.