- Поезд через час. Писать хочу, вот и бегу, - говорю грубо, выражение лица бывалое. Мент заметно скучнеет, отдаёт паспорт и вновь поворачивается лицом к потоку людей, извергающемуся из мрачного жерла метро. Уловка сработала. А вот если бы сказал, что опаздываю, то началось бы - "А почему нет временной регистрации? А вот мы вас сейчас задержим до выяснения". Понятно, что если человек на поезд опаздывает, то ему не до споров - раскошелится, никуда не денется.
Пройдя метров двадцать спокойным шагом, я срываюсь на бег. Поезд Москва-Тамбов, приветливо мигая красными огнями, медленно трогается и плывёт вдоль перрона. Сапоги скользят по льду, сумка с документами, бутылкой коньяка и парой банок пива бьёт по ногам, но расстояние между мной и поездом сокращается. Ещё рывок, и вот я, дыша коньяком и пивом, вваливаюсь в тамбур последнего вагона под неодобрительное бурчание пожилой проводницы.
По пути до своего места, прохожу через несколько чужих вагонов. Это "фирменный" поезд. Пассажиры соответствуют. Никаких куриц на газетах и выпивки, зато все с включенными телефонами или ноутбуками. Все сидят в Интернете.
Девочки с короткими стрижками и стильными узкими очками и пушистоголовые юноши с намотанными вокруг шеи модными полосатыми шарфами уставились в бледно голубой дизайн сайта "Facebook", народ попроще, да постарше пялится в оранжево-белый интерфейс "Одноклассников". Триумф технологий.
Когда-то давно в Америке изобрели барную стойку. Истинно американская тема - люди приходят в бар, садятся плечом к плечу, смотрят в стену и, молча, пьют. Когда им одиноко и хочется пообщаться, они общаются с барменом. Но не друг с другом.
Иногда кажется, что весь мир превратился в эдакую огромную барную стойку.
Кидаю сумку на верхнюю полку. На грубость сумка отзывается предательским звяканьем и бульканьем. Мощный запах перегара и старого доброго Farenheit сопровождает мои перемещения.
- Добрый вечер, - скромно здороваюсь и присаживаюсь на нижнюю полку рядом с двумя попутчицами. Они сдержано кивают и украдкой кидают оценивающие взгляды на не лишенного симпатичности мужчину средних лет в джинсах, тёмно-сером слегка растянутом свитере и чёрном пальто. Небольшая бородка, бакенбарды и лёгкий запах перегара отчетливо сигнализируют о налёте интеллигентности. Умудренный жизнью взгляд и отсутствие кольца на безымянном пальце правой руки говорит о недавнем разводе.
"Ему б дала", - решает та, что постарше, и, с тяжёлым вздохом явив миру спрятанную было банку "Ягуара", начинает угрюмо расковыривать чей-то номер на потёртой клавиатуре золотистого Алкателя.
"Не, не дала б", - приходит к собственному выводу стройная студентка в обтягивающих джинсах от Calvin Klein, и возвращается к расчесыванию длинных волос, любуясь собой в небольшое зеркальце. Время от времени она постреливает глазами, проверяя реакцию окружающих мужчин на волнения в области её декольте.
Я открываю банку пива и начинаю читать брошенную кем-то газету в тусклом свете вагонного светильника.
-Слышь, ты чо, ваще рамсишь? - поднимаю глаза и натыкаюсь на взгляд девицы с "Ягуаром". - Ты чо трубу не берёшь?! Сколько я те звонить должна?!- к уху её прижата трубка телефона.
Я отворачиваюсь и продолжаю читать про коррупцию в жилищно-коммунальном секторе Твери.
- Я домой поехала, уже в поезде сижу. Да ушла я от них. Да чо ты её слушаешь, ваще. Уволила он меня, прям'там! Да я сама не захотела оставаться. Посмотрю я теперь, как она сама эти кардиганы сраные свои продавать будет! Я ей два года говорила: "Эльмира, если ты мне зарплату не поднимешь хотя бы на три тысячи, то я уйду!" - и чо? Да кто там чо украл у неё...
Я допиваю пиво, беру вторую и иду курить в тамбур. С наслаждением затягиваюсь и запиваю клубы сигаретного дыма пивом. Прямой путь к раку желудка.
В тамбуре холодно, за окном мелькают огни полузасыпанных снегом дачных посёлков и деревенек.
Свет в вагоне гасят, все укладываются спать. Перед сном меня ждёт приятный сюрприз - стройная студентка на соседней верхней полке переодевается под простынёй, белея в полумраке то одной, то другой обнажённой интересной частью тела. Фигура у неё и впрямь хорошая. Я с удовольствием наблюдаю, приканчивая остатки коньяка.
* * *
- Мужчина! Мужчина! Просыпайтесь, через двадцать минут Тамбов, - проводница неделикатно тычет меня в бок и продвигается дальше по вагону, покрикивая на сонных пассажиров.