Для такой прогулки погода стояла прекрасная. Дул легкий ветерок, смягчающий жару, но не поднимающий волн, способных причинить неудобства пассажиркам «Греты», как отметила с удовольствием миссис Холлис. Но хотя первой заботой тети Эбби являлось удобство приглашенных, она была не столь занята, чтобы не за» метить поведение дочери, и не так найвна, чтобы не догадаться о его причинах.
Фелука проплывала в десятке ярдов от «Нарцисса». Когда она приблизилась к нему, Кресси торопливо пересела к дальнему борту, а потом вновь бросила взгляд на корабль, словно не могла удержаться; выражение ее лица было красноречивее слов.
Господи! Вот, значит, в чем дело! Я так и боялась, — подумала Эбигейл. Как мучительны сердечные терзания молодых, какое утешение, когда они остаются позади. Но все же несправедливо, что приходится сопереживать их с детьми. Сперва с Клеем, а теперь с Кресси!.. И вряд ли кто-то из них станет счастливее в ближайшем будущем.
Лично Эбигейл Дэниэл Ларримор нравился, обращение его с нею всегда было восхитительным, терпеливую привязанность юного моряка к своей дочери она находила трогательной. Чувствовала к нему симпатию, но страх Клейтона и Натаниэла при одной мысли отдать Крессиду за «иностранца» не позволял ей хоть как-то поощрять его ухаживания. Однако появление «Нарцисса» в гавани означало, что через чай лейтенанта Ларримора можно ждать в американском консульстве, но вот уже несколько недель он не появлялся, и миссис Холлис надеялась, что отношения их прекратились сами собой. Принимая во внимание точку зрения мужа и сына, это было камнем с души. Эбигейл всегда подозревала, что Кресси отнюдь не так безразлична к лейтенанту, как старается показать родным.
Пристально вглядываясь в лицо дочери, миссис Холлис уверилась в своих подозрениях и задумалась, что же могло произойти. Они явно серьезно поссорились, однако устраивать допросы было не в ее правилах, а поверять ей свои секреты Кресси пока не собиралась. Оставалось лишь надеяться, что все перемелется — правда, молодым трудно в это поверить. Кресси и Клейтон… Тетя Эбби вздохнула и, глянув на избранницу сына, поразилась выражению ее лица.
Геро тоже пристально глядела на судно; тетя ее не знала «Фурии», но сразу же догадалась, что это та самая шхуна, на которой спасенная в шторм Геро провела десять неспокойных дней. Ничем иным нельзя было объяснить столь суровое выражение на лице племянницы. Эбигейл, конечно, полностью разделяла мнение Геро о владельце «Фурии», но ей казалось, что девушка не должна глядеть так… так холодно-беспощадно. Особенно та, что может стать женой ее сына! Это говорит о крутом нраве и тяжелом характере, при которых трудно будет ужиться с таким человеком, как Клейтон. Тетя Эбби боялась за них обоих, и в душу ей закралось чувство вины, ведь она сама добивалась приезда племянницы на Занзибар.
О Господи, беспомощно подумала тетя Эбби. О Господи!… Удовольствие, доставляемое вначале прекрасной погодой, улетучилось, и миссис Холлис обнаружила, что не может наслаждаться видами, открывающимися с плывущей к северу фелуки.
Стало быть, он вернулся, думала Геро, не сводя глаз с «Фурии». Это нужно было предвидеть. Капитан Фрост, видимо, изрядно нажился, поставляя султану оружие для подавления недавнего мятежа, и, возможно, даже зная о его проведении, предусмотрительно уплыл. А теперь возвратился опять под крылышко своего друга Маджида и может продолжать работорговлю с минимальным риском и максимальной выгодой. Девушке стало любопытно, как и Дэну, какой сомнительный груз он перевозил на сей раз, и она решила, что скорее рабов, чем мушкеты.
Мятеж дал ему прекрасную возможность провезти любое количество негров под самым носом у властей, поскольку британские моряки, с возмущением думала Геро, были заняты расстрелом злополучных сторонников Баргаша и не обращали ни малейшего внимания на такую мелочь, как работорговля!
То, что победа султана над братом означала повышение доходов Фроста, казалось ей одним из худших последствий всего случившегося. Она считала, что давно уже пора кому-нибудь, а лучше всего английскому консулу, принять против него какие-то меры. В конце концов, этот человек англичанин. А британские власти получили от своего правительства полномочия пресекать работорговлю и судить без участия присяжных любого британского подданного, уличённого в перевозке, продаже, приобретении или содержании рабов. Геро не понимала, о чем они думают, позволяя такому человеку оставаться на свободе. Это не просто насмешка над правосудием, но и откровенная демонстрация собственной некомпетентности или явного потворства соотечественникам.