— Я… — начала было Геро и не смогла продолжать.
Капитан Фрост засмеялся.
— Да, как ни странно, вы, мисс Холлис. Ваше пылкое, слепое вмешательство в заговор Баргаша содействовало гибели многих людей, и если бы Баргаш преуспел, вы были бы причастны — признаю, в малой степени, но все же причастны — к резкому увеличению числа рабов во французских колониях (а также и других местах) и к возможности торговать неграми любому человеку.
— Вроде вас! — сказала Геро дрожащим голосом.
— Вроде меня, — любезно согласился капитан Фрост.
Ужас и удивление ненадолго подавили гнев девушки. Но он вспыхнул вновь, когда она вспомнила, что человек, читающий ей нотацию, будто провинившейся школьнице, по собственному признанию, распутник, вор, работорговец, да может быть, еще и пират! И все же выговаривает, что она по неведению вмешалась в то, чем он сознательно занимается многие годы — и притом ради наживы.
Краска опять залила ее бледное лицо, и она пылко заговорила:
— Вы многое сказали мне в порицание, но, по крайней мере, я не замышляла никакого зла, в то время, как вы!.. Откуда вам знать, что в тех сундуках находились мушкеты? Если и так (во что я не обязана верить), то лишь потому, что вы сами привезли их на Занзибар и спрятали в этом самом доме. Вашем доме. И еще смеете говорить, что я причастна к гибели людей, вооруженных именно теми мушкетами, которые вы продали Баргаш у.
— Не Баргашу, — спокойно поправил Рори. — Агенту, который, видимо, перепродал их Баргашу с немалой выгодой.
— Значит, признаете.
— Почему же нет? Если вы уклоняетесь от своей доли ответственности, это не значит, что я должен поступать так же.
Геро торжествующе, презрительно засмеялась.
— Ага!.. Я думала, что вы лжете, а теперь уверена в этом. То были не те сундуки, которые вы сгружали здесь.
— Конечно, не те. Но содержимое было то. И не говорите «не верю», эта реплика начинает уж навязать в ушах. Поверьте, я знаю, кто их купил и кому перепродал. А также, что вы изобрели способ переправить их Баргашу.
— Вы признаете это и все же имеете… имеете наглость обвинять меня в гибели людей, которым сами же продали мушкеты, ради наживы?
— Да, но, видите ли, — сказал Рори, — то были не мушкеты. Винтовки.
— Не вижу никакой разницы!
— Конечно, не видите. Но мне эти дела хорошо знакомы. Меня спросили, не соглашусь ли я поставить тайком определенное количество оружия для неназванной цели, которая, тем не менее, была мне совершенно ясна.
— Значит, вы знали — с самого начала!
— Дорогая моя, я не доверчивая старая дева и, конечно же, знал. Большого ума не требовалось. Но речь шла о приличной сумме денег, а я взял за правило не отказываться от выгодных предложений.
— Хотя и притворяетесь другом султана? Хотя знали, что мушкеты будут использованы против него?
— Винтовки, — мрачно поправил капитан Фрост.
— Почему вы постоянно это твердите? Из них тоже можно убивать людей.
— Из этих — нет. Во всяком случае, пока не найдешь нужного количества гремучей ртути и не начнешь изготавливать капсюли. Видите ли, мисс Холлис, меня не просили доставить необходимые боеприпасы; только «оружие». Двести винтовок, для точности. Один мой знакомый взялся доставить патроны, но из-за… э… недоразумения и того, что винтовки здесь пока в диковинку, привез такие, что подходят к мушкетам, а не к винтовкам. Понимаете, в чем суть?
Герд уставилась на него с удивлением и неприязнью; губы ее сжались в узкую линию, серые глаза похолодели.
— Прекрасно понимаю! Это был, в сущности, умышленный обман, ваш покупатель заплатил вам «приличную сумму» за совершенно никчемный товар.
— Не совсем — винтовки имеют свою цену, все они в прекрасном состоянии. С точки зрения последнего покупателя, винтовки просто, к сожалению, нельзя было пускать в ход, пока не удастся раздобыть нужных капсюлей и патронов.