Поколение за поколением люди его фамилии и крови владели этой землей, обрабатывали ее и берегли. Может, лучше позволить неприятному кузену Родни продолжать эту традицию, чем губить поместье, продавать его частями под застройку или целиком какому-нибудь богатому промышленнику, который не будет питать никаких чувств к этой земле. О ней кто-то должен заботиться, и, надо полагать, один из Фростов уделит этому больше сил, чем посторонний — уже хотя бы потому, что в этот клочок земли пущены глубокие корни.
А у него самого корней нет. Разве что в этом острове, где он пока вне закона. Хотя даже когда полковник Эдвардс и лейтенант Ларримор уедут, и в город можно будет спокойно вернуться, спокойствие это продлится лишь до тех пор, пока жив Маджид, а при таком образе жизни он вряд ли долго протянет! Поскольку сыновей у Маджида нет, трон унаследует Баргаш, тогда Занзибар перестанет быть убежищем для «Фурии» и охотничьими угодьями для капитана Рори Фроста. Придется искать другое место. Плыть дальше на Восток, на Яву, Суматру или острова Кораллового моря.
Год, даже несколько месяцев назад такая перспектива была бы довольно привлекательной. Но теперь странное ощущение конца дороги вызвало неизвестное прежде чувство неуверенности, утраты свободы и беззаботности, смутное нежелание стремиться к новым горизонтам. Может, это золото, спрятанное в Доайе Тени, держит его, будто невидимый якорь приковывает к богатству, лишает желания быть свободным. А может…
Рори раздраженно встряхнулся и, встав, понял, что просидел на парапете крыши очень долго, так как уже взошла луна и на теплом камне темнела его тень.
Ночь была жаркой, очень тихой, море плескалось о длинный изогнутый пляж ленивой, почти беспенной зыбью не громче шороха пальмовых листьев под легким ветерком. Пронзительный стрекот цикад и кваканье лягушек в болоте за пальмовой рощей утихли, и лишь — удары барабана раздавались по-прежнему.
Барабаны на Занзибаре били постоянно, а этот находился так далеко, что был едва слышен. Но почему-то в этом легком, назойливом стуке звучала какая-то тревожная нотка, усиливая внезапное беспокойство и досаду Рори. Он спустился с крыши и, быстро пройдя через сад, поднял смотрителя дома, спящего в маленькой кирпичной пристройке к массивным воротам.
Кербалу вышел, зевая, отодвинул тяжелый засов и распахнул перед Фростом ворота. «Куда этот белый идет в такое время?» — сонно подумал он, потому что, кроме нескольких рыбацких хижин, там на много миль не было никакого жилья.
Но Рори вышел лишь затем, чтобы утопить свое беспокойство и охладить разгоряченное тело в безмятежном море. Хотя в первом он преуспел не особенно, плавание освежило его и расположило ко сну. Пустынный пляж белел в лунном свете, море казалось мерцающим шелком. Он прислонился к одной из невысоких пальм, тянущихся вдоль пляжа, и стал глядеть на серо-стальные очертания Тумбату, ночной ветерок овевал его прохладой.
В этом серебристом затишье что-то двигалось. Рори понял, что кроме него не спит еще кто-то, разглядев, что по проливу призрачной тенью плывет маленькая лодка. То был рыбацкий каяк, зрелище в этих водах вполне обычное. Рори бесцельно наблюдал за ним. Лодка повернула и подошла к берегу футах в двадцати от него. Он слышал, как под ее носом заскрипел мокрый песок, как хлопает праздно треплющийся на легком ветерке парус. Из каяка вышел на мелководье человек и уставился на дно лодки, словно разглядывая улов.
Ночь была такой тихой, что Рори слышал его тяжелое дыхание и что-то похожее на предсмертное шлепанье рыбы. Но когда человек распрямился, в руках у него была не рыба и не сеть, а большая жестяная банка и небольшой узел, очевидно с едой или с одеждой, которые он положил на сухой песок подальше от воды. Потом человек опустил парус, но на берег лодку не вытащил, а вошел в воду и толкая ее перед собой, вытолкнул на глубину, где течение подхватило каяк и медленно понесло. Лодка казалась сильно осевшей, будто все еще с грузом, человек стоял по пояс в мерцающей воде и провожал ее взглядом. Когда наконец она скрылась, он повернулся, поспешно вышел на берег и, взяв свои вещи, прошел ярдах в двух от стоящего за пальмовым стволом Рори.
Лунный свет падал на лицо идущему, и Рори увидел, что это негр, что он охвачен каким-то сильным чувством — волнением или страхом. Хотя, возможно, то была просто усталость, потому что он греб веслом, увеличивая скорость каяка. Пот скатывался блестящими каплями на его лицо и шею, глаза казались неестественно выкаченными. Рори решил, что это беглый раб, укравший каяк в рыбацкой деревушке или на материке, заодно прихватив кое-что из вещей своего владельца, потому что в свете луны на его большом пальце сверкало толстое серебряное кольцо с плоским кружком стекла или хрусталя величиной с кейптаунский доллар. Если так, то лодку он оттолкнул в надежде, что ес прибьет к берегу где-то далеко, и погоня направится По ложному следу.