— Если вы о том, что запирали меня в каюте, дабы я не увидела, чем вы занимаетесь, то заботились вы не о моей совести, а о своей безопасности, — резко ответила Геро. Затем поднялась, девочка по-прежнему держала ее за руку, слегка расправила смятые юбки и небрежным тоном спросила:
— Что все же за груз вы везли на «Фурии»?
— Все еще любопытствуете, мисс Холлис?
— Все еще интересуюсь, капитан Фрост.
Капитан засмеялся и небрежно сказал:
— Очевидно, ничего противозаконного, иначе б наш юный фанатичный друг — военный моряк вмиг бы его обнаружил. Он самый подозрительный человек, которого я имел несчастье встречать, и не менее любопытный, чем вы.
— Насколько я могу судить, он знает вас очень хорошо, — с удовольствием заметила Геро. — И, сами понимаете, я говорю не о том грузе, осмотреть который получил возможность лейтенант Ларримор, а о выгруженном накануне ночью где-то в другом месте. Признаюсь, этот груз меня до сих пор интересует, раз то были не рабы, непонятно, к чему столь чрезмерная секретность.
Капитан Фрост сухо ответил:
— Мисс Холлис, помимо рабов есть и другие товары, к которым власти проявляют излишний интерес. Например, оружие.
— Оружие? Вы имеете в виду огнестрельное? Мушкеты? Но зачем? То есть… Так вот что вы везли!
— Я этого не говорил.
— Но это так, — убежденно сказала Геро, вспомнив тяжелые тюки, так неприятно похожие на трупы. — Конечно же, то были мушкеты! Но кому они нужны в таком количестве? Может, вам самому?
— Мне? — Эта мысль позабавила капитана, и он засмеялся снова. — Господи, да что вы! Я мирный человек, терпеть не могу громких звуков и воинственных поз. Но тем не менее готов продать подобный товар любому болвану, который хорошо за него заплатит. Торговля есть торговля, и это обычная сделка. Знаете, мисс Холлис, мне очень неприятно торопить вас, но не пора ли обратно, пока ваши родственники не вернулись из вечернего плавания?
— Откуда вы знаете, что они… начала было Геро и прикусила губу, кляня себя за промашку. Раздался знакомый до ненависти смех, девушка вскинула голову и холодно сказала:
— Прошу вас, не беспокойтесь обо мне. Я не собираюсь надолго задерживаться, и меня очень гостеприимно приняли эти леди.
Она грациозно поклонилась Зоре, потом обратилась к ребенку, все еще стоящему возле нее:
— До свидания, Амра. Мне пора.
Маленькие пальчики требовательно дернули ее за рукав.
— Ты еще придешь?
— Повидать тебя? Это было бы очень хорошо, но, думаю, будет лучше, если ты навестишь меня. Надо будет со временем это устроить.
— Ты забудешь.
— Нет, не забуду, — пообещала Геро, с серьезным видом пожала ей руку, еще раз с улыбкой поклонилась ее матери, и прошла под портьерой, откинутой капитаном Фростом.
Капитан опустил портьеру, девушка повернулась с чопорной светской улыбкой и протянула руку.
— До свиданья, капитан Фрост. Не нужно спускаться вместе со мной. Я предпочитаю, чтобы вы этого не делали. Фаттума ждет меня, и мы найдем выход сами.
Капитан, казалось, не замечал протянутой руки.
— Конечно, найдете, мадам Русалка, но, может, позволите проводить вас до лестницы?
Он пошел рядом, и маленькая полная негритянка, терпеливо сидящая на веранде, вскочила и побежала звать Фат-туму. Геро гладела в глубокий колодец двора и непринужденно заметила:
— Какой это, оказывается, большой дом. Снаружи он кажется гораздо меньше. Чей этот очаровательный ребенок?
— Мой, — ответил капитан Фрост.
— Ваш? Но…
До Геро внезапно дошел весь смысл этого односложного слова. Она остановилась, раскрыв от изумления рот, и быстро повернулась к Фросту.
— Ваш? То есть… Вы не говорили мне, что женаты.
— Я не женат.
— Но тогда…
Геро сдержалась. Увидев ее покрасневшие щеки и смятение в глазах, Фрост со смехом сказал:
— Не нужно так поражаться. На Востоке это древний, укоренившийся обычай. И весьма удобный для убежденных холостяков вроде меня. Зору я купил двенадцать лет назад за несколько шиллингов и рулон ситца в полоску. Это моя самая удачная сделка в жизни.
— Купили?
— У одного подлого негра-работорговца в Лагосе, он хотел продать девочку на судно, идущее в Чарлстон, в Южные Штаты. Бог весть, где он ее подобрал — видимо, где-то значительно севернее, потому что она говорила по-арабски, а из прибрежного диалекта знала несло несколько слов. С моей стороны это был сентиментальный поступок, но я никогда не жалел о нем. Хотя, должен сказать…