12
— Что ты сам думаешь о нем, дядя Нат? — спросила Геро; она все ещё старалась выяснить, пригоден ли Баргаш стать преемником Маджида, но избрала косвенный подход, чтобы скрыть свою цель.
— О султане? М-м-м…
Дядя Натаниэл откинулся на спинку кресла и задумался.
Они впятером сидели на террасе перед окном гостиной и потягивали кофе. Над апельсиновыми деревьями всходила огромная желтая луна, тетя Эбби отгоняла москитов веером из пальмовых листьев.
— Пожалуй, он почти не хуже остальных восточных владык, — сказал дядя Нат. — Правда, к счастью, знаком я не со многими из них.
С того вечера, как Геро нанесла опрометчивый визит Эмори Фросту, прошло пять жарких, праздных дней. Когда она не выслушивала секреты Кресси, то, вопреки собственному желанию, проводила очень много времени в размышлениях о бесстыдном поведении этого работорговца. Но хотя время почти не уменьшило ее негодования, внешность за эти дни значительно улучшилась. Теперь в бледном свете восходящей луны на ее лице не было заметно следов синяков. От повреждений остался лишь маленький шрам на нижней губе да коротко остриженные волосы, и Клейтон Майо, разглядывая ее поверх кофейной чашки, пришел к заключению, что и то, и другое даже улучшило ее вид.
Шрам, как ни странно, сделал ее губы менее суровыми и более… Клей стал подбирать слово и удивился, когда на ум ему пришло «поцелуйными», раньше он никогда так о них не думал. Что же до стриженой головы, хотя при первом взгляде это и показалось ему бедствием, короткие каштановые кудри несколько смягчили строгость, придававшую совершенным чертам лица девушки скорее холодность, чем обаятельность. Она стала выглядеть младше и мягче… более похожей на очаровательного ангела Боттичелли, чем на-грозную мраморную богиню древних греков.
Да, конечно, она хорошенькая, думал Клейтон, и когда-нибудь может даже стать прелестной. Если б только не была такой закоренелой в убеждениях… такой непреклонной в своих взглядах, добродетелях и непримиримой к недостаткам других… Глядя на профиль ничего не подозревающей девушки, он неожиданно для себя подумал, не окажут ли грубое обращение, напасти и неприятные переживания столь же благотворный эффект на характер, как ужасные минуты в штормовом море на внешность. Это была интересная мысль, и он тешился ею, не обращая внимания на отчима, все еще ведущего речь о султане.
— Утверждают — говорил консул, — что отец его был великим человеком. Возможно. Но этот сын вовсе не унаследовал воли и мужества старика. Маджид бездельничает во дворце, а управление островом пустил на самотек.
— Тогда почему ты ничего не предпримешь для его свержения? — спросила Геро.
— Я ничего не могу предпринять, — ответил дядя Нат, — и не мое это дело. Раз его подданных такое правление устраивает — значит, устраивает. Остров этот не наш, слава Богу!
— Но ведь есть же у нас какая-то моральная ответственность? — стояла на своем Геро.
— Никакой! Мы находимся здесь лишь потому, что в этих водах полно наших китобоев, наше дело заботиться о национальных интересах и оказывать помошь соотечественникам, если в том возникнет необходимость. Мы не собираемся захватывать территорий в Африке, как британцы или голландцы, и не наша забота, если местные жители терпят султана лишь потому, что он сын своего отца.
— Дядя Нат, ведь он даже не старший сын.
— Верно. Но старик в завещании разделил свое царство, и старший, Тувани, получил Маскат и Оман. Он захватил бы и Занзибар, только британцам не особенно хочется, чтобы на их морском пути в Индию появлялись военные корабли враждующих султанов. Английский флот повернул моряков Тувани обратно, и вряд ли они повторят такую попытку.
— Но есть и другие братья.
— Да, конечно. Например, законный наследник. Он тоже после смерти старика притязал на права брата. Но Маджид перехитрил его, с тех пор юный Баргаш грызет от досады ногти и ждет благоприятного случая.
— Думаешь, Баргаш стал бы лучшим правителем? — спросила Геро, придав голосу обманчивую наивность.
Мистер Холлис, введенный в заблуждение ее тоном, счел, что вопрос задан лишь из праздного любопытства и ответил со смешком:
— Еще бы! Худшим быть просто невозможно. Занзибарцам сейчас нужен человек твердый, способный заставить их ходить по струнке, нравится им это или нет Такого они будут уважать, а неспособного презирать.