— Все дело в том, кому оно предназначалось, — задумчиво сказал полковник. — Если не Его Величеству, то я вполне понимаю, почему его доставили тайно. С другой стороны, эти слухи могут не иметь подхобой основания, так как «фурию» остановили и обыскали еще до разгрузки, лейтенант Ларримор доложил мне, что не смог отыскать на борту ничего подозрительного. Можно поинтересоваться, кто ваш осведомитель?
— Э… мм… просто так говорили слуги, — неопределенно ответил мистер Холлис. — Подробности я не выпытывал.
— Почему же? Простите, но это, похоже, немаловажный вопрос.
— Пожалуй. С другой стороны, я не хотел заострять на нем внимания. Это могло напугать моих женщин.
— Да, разумеется, — согласился полковник. — Дам никогда не нужно тревожить. Я наведу в городе несколько справок и скоро узнаю, есть ли в этом слухе какая-то правда. Такие сведения имеют обыкновение утекать. Задерживать Фроста, разумеется, бессмысленно; он будет все категорически отрицать. Не понимаю, как может англичанин… Впрочем, это к делу не относится. Проходимцы, наверно, есть среди любой нации.
Мистер Холлис небрежно спросил:
— Вам не кажется, что, возможно, оружие завезено на остров для использования против иностранцев?
— Исключено. — Полковника, казалось, возмутила подобная мысль. — С какой стати? Эти люди с нами не ссорились.
— Со мной, как с американцем, определенно нет! Но простите, ни о ком из вас нельзя сказать того же.
Полковник плотно сжал губы, затем холодно произнес:
— Боюсь, я не понимаю вас, Холлис.
— Оставьте! Здешние люди не совсем уж дураки и, возможно, начинают учиться на примере. Вы, британцы, проникли в половину восточных стран, как мирные торговцы, потом отправили туда консулов блюсти свои интересы, а потом, не дав туземцам опомниться, целиком завладели странами. Смотрите, что сейчас происходит в Африке. Ее используют, как место легкой наживы, почти каждое европейское государство отхватывает там себе лакомый кусочек — а вы говорите мне, что подданные султана не могут ополчиться против белой общины! Откуда вы знаете, что они не намерены уничтожить всех нас, пока не оказались в положении Индии, Бирмы, Южной Африки и еще дюжины стран, которые я мог бы назвать?
На сухощавом лице полковника застыло суровое выражение, светлые английские глаза смотрели отчужденно и холодно.
— Уважаемый сэр, я знаю этих людей…
— Позволю себе усомниться в этом, — перебил его мистер Холлис. — Можете считать, что знаете, но не столь уж давно ваши офицеры и администраторы в Индии говорили то же самое о бенгальской армии. И что там произошло? Кровавое восстание, в результате которого вы едва не лишились этой страны.
— Положение в Индии, — ледяным тоном сказал полковник Эдвардс, — совершенно несравнимо со здешним. У нас нет влаети на Занзибаре, нет и желания приобретать ее.
— Неправда! — грубо ответил мистер Холлис. — Покойный султан правил империей. Занзибар, Пемба и территории на побережье являлись всего лишь ее частью, но теперь один его сын правит Оманом и Маскатом, другой — островами, третий удерживает владения в Восточной Африке. А кто сказал последнее слово в этом прекрасном соглашении? Правительство Индии! Британское правительство.
— Уважаемый сэр, вопрос этот был предоставлен — добровольно предоставлен соперничающими сеидами на рассмотрение правительству Индии, вердикт его лишь подтверждал волю покойного султана и, вне всякого сомнения, являлся мудрым. Давно пора было разделить империю на более управляемые части, поскольку половина волнений прошлого царствования была прямым результатом долгого и частого пребывания султана на Занзибаре, а они привели к ослаблению его власти в Маскате и Омане.
Мистер Холлис, пожав плечами, сказал:
— Хорошо, по этому поводу я не стану с вами спорить. И, насколько я понимаю, притязания Маджида были вполне законными даже без вердикта индийского правительства. Но тут есть и другие аспекты: вы, британцы, уже сумели подорвать наиболее щедрый источник доходов султаната, ограничив работорговлю. Вы также не допустили войны между Маджидом и его старшим братом, вели себя по-диктаторски властно в Момбасе и на побережье. А поскольку я считаю, что арабы и африканцы способны понять зловещие предзнаменования, слух о ввозе огнестрельного оружия на остров не радует меня. Если он правдив, то я хотел бы знать, что происходит, кому потребовалось оружие — и зачем.