На скулах полковника под темным загаром появились красные пятна, губы снова сжались в тонкую прямую линию. Он явно прилагал большие усилия, чтобы не вспылить, и лишь по прошествии нескольких напряженных секунд овладел собой.
— У нас пока нет доказательств, — заговорил он очень сдержанным тоном, — что подобное оружие действительно доставлено на берег. Но я непременно наведу справки. Однако, как вы прекрасно знаете, остров серьезно страдает от налетов арабских пиратов с севера, они нападают ежегодно, когда задуют муссоны, и терроризируют население. Если слухи о доставке оружия окажутся сколько-нибудь правдивыми, думаю, вы узнаете, что доставлено оно Его Величеству. Возможно, ему надоело откупаться от пиратов, и он предпочитает отогнать их пулями — на что имеет полное право.
— Вот именно! Вы повторяете мой довод, полковник. Он имеет полное право ввозить оружие. Но если этот слух верен, его доставили контрабандой. Следовательно предназначается оно не для Его Величества и не для какой-то законной цели. Если бы не одно обстоятельство, я склонился бы к мысли, что покупатель оружия собирается поднять вооруженный бунт и захватить трон.
— Вы имеете в виду Баргаша? Да, я знаю, что он еще лелеет надежды в этом плане. Или что его подстрекают наши коллеги. Мне иногда хотелось… — Полковник умолк, сухо кашлянул и после недолгой паузы сказал: — Мы стараемся не вмешиваться во внутренние дела острова. А что до сеида Баргаша, то вряд ли Фрост станет ему чем-то помогать.
— Вот именно, полковник. Фрост — друг султана и потому не друг законному наследнику. Это обстоятельство я и имел в виду. Судя по всему, что я слышал о Фросте, он продал бы родную мать, если б кто-то предложил ему хорошую цену, но поскольку от тюрьмы его спасает лишь благоволение султана, можно быть уверенными, что Фрост не убьет курицу, несущую ему золотые яйца; и не продаст оружие никому из клики Баргаша, который его ненавидит! Возможно, конечно, его вынудили хитростью продать оружие какому-то посреднику, и он не знает, кому оно предназначается?
Полковник покачал головой, нахмурился и задумчиво уставился на противоположную стену кабинета.
— Нет, уж кем-кем, а дураком назвать его нельзя, он прекрасно понимает свою выгоду — и кому ею обязан. Фрост не продаст такой товар никому на Занзибаре, да и на прибрежных территориях, если не будет знать наверняка, кто воспользуется им, и с какой целью. Поэтому можете не сомневаться, что если оружие тайком доставлено на остров, оно не будет использовано против европейской общины. В конце концов, Фрост сам белый; и если б он дошел в своей безнравственности до того, чтобы потворствовать убийству себе подобных, то не забыл бы, что восставшие толпы вряд ли станут делать различие между одним белым и другим. Толпа не отличается разборчивостью — особенно восточная.
— Рад, что вы это понимаете, — сухо заметил мистер Холлис. — Именно этот аспект слегка беспокоил меня. Не думаю, что кто-то в этой части мира ссорился с Америкой. Нет, сэр! Если туземцы поднимутся против иностранцев их не станет волновать такая мелочь, как акцент, и иметь значение будет только цвет кожи — а не страна или политические взгляды. И могу сказать вам прямо, что не желаю получить пулю в живот из-за колониальных устремлений британского правительства.
— Такой опасности нет, — заверил его полковник, неохотно улыбаясь. — Очевидно, мы убедимся, что все это враки. Правда, Ларримор, остановив «Фурию», искал только доказательства работорговли, но говорил мне, что не пренебрег осмотром груза, и что он весь был включен в грузовой манифест. Лейтенант задал бы немало вопросов, если б обнаружил что-то похожее на оружие или патроны, поэтому, можно быть вполне уверенными, что история с контрабандой оружия очередной базарный слух, и ваш осведомитель ошибся.
Мистер Холлис многое бы отдал, чтобы изложить рассказанную Геро историю о таинственной встрече с каким-то судном посреди океана и последующей выгрузке продолговатых тюков среди ночи на неизвестном берегу… Но он знал, делать этого нельзя, так как тогда б открылось, что его племянница провела десять дней на «Фурии». Прекрасно понимая, во что превратит европейская община столь занимательную историю, он ни за что не хотел преподносить такой подарок британскому консулу.
Возможно, полковник прав, и Геро по ошибке вообразила, будто с «Фурии» выгружали мушкеты. В конце концов, это всего-лишь догадка. Доказательств у девушки нет, она даже не знает, был ли освещенный луной берег, который видела сквозь прорезь в циновке, частью занзибарского побережья. Это мог быть и соседний остров Пемба — или даже какое-то место на материке, возможно, Дар-эс-Салам, «Мирный приют», где султан строит себе новый дворец, чтобы удаляться туда временами от государственных забот. А потом, кто может утверждать, что понимает образ мыслей араба? Только не Натаниэл К. Холлис, американский гражданин. Он вполне готов признать, что арабы его озадачивают. И допустить, что султан из Любви к интригам и скрытности предпочел тайком приобрести партию мушкетов, хотя мог сделать это открыто. Понять этих людей невозможно, а Джордж Эдвардс, консул Ее Британского Величества, имеет глупость полагать, что уж он-то понимает, но также не способен разобраться в мотивах их поступков, как и любой западный человек!