Два дня спустя она получила еще один, притом от более нежелательного советчика. Клейтона на сей раз не было с ней. Он остался уточнить некоторые цифры, необходимые отчиму, с которым позднее отправлялся на официальную встречу к султану, и Геро выехала на рассвете в сопровождении одного лишь грума. Она не сомневалась, что вскоре повстречает мистера Линча или еще кого-то из европейцев. Так и случилось, однако джентльмена, встреченного примерно в миле от города на узкой дорожке между дикими зарослями кофейных деревьев, она вовсе не желала видеть.
Джентльмен этот был одет по-арабски, возможно, потому девушка узнала его, лишь когда уже нельзя было уклониться от встречи. Поставив лошадь поперек дороги и тем вынудив Геро остановиться, он с искренним удивлением произнес:
— Господи Боже — Русалка!
Густые заросли и едущий сзади грум мешали девушке повернуть назад. Поэтому она ледяным тоном произнесла: «Доброе утро» и легонько кивнула, это было не столько приветствие, сколько разрешение, продолжать путь.
Капитан Фрост не уловил намека и по-прежнему преграждал дорогу, разглядывая девушку с явным одобрением, от чего она покраснела и негодующе вскинула голову.
— Ваше лицо пришло в норму, и я не узнал вас, — заметил капитан с непростительной прямотой. — Перемена к лучшему просто разительная. Вот не представлял, что под синяками и ссадинами кроется такая красота. Может, оно и к лучшему. Догадайся я, что могут сделать несколько недель ухода и прикладывания холодных компрессов, то, может, и подвергся бы искушению похитить вас. Вы красавица, мисс Холлис, и я начинаю жалеть о своих упущенных возможностях.
Он поклонился, и Геро, раздосадованная тем, что покраснела, произнесла с меньшим достоинством, чем ей хотелось бы:
— Я не считаю это комплиментом и прошу вас посторониться, мне хотелось бы продолжить прогулку.
— Это комплимент, — настойчиво заявил капитан Фрост. — Я никогда не утруждаю себя…
— Похищением некрасивых женщин! — выпалила Геро, увидя возможность отплатить ему. — Вы уже мне говорили.
Капитан запрокинул голову и громко захохотал.
— Да? Я и забыл. А вы запомнили! Вас это сильно задело? Прошу прощения. Но откуда мне было знать, что у меня в руках? Вы походили на вихрастого уличного мальчишку, мне сперва показалось, что вам около пятнадцати лет, и вы недавно расстались с фартуками и косичками. Лишь когда пришли ко мне домой, я понял, что вы значительно старше. Достаточно взрослая, чтобы понимать, что к чему. А когда вы столь бесцеремонно перебили меня, я собирался сказать, что никогда не утруждаю себя вежливой ложью. Это пустая трата-времени. Однако я хотел сказать вам кое-что. Может, проедетесь немного со мной?
— Нет, не проедусь, — + резко ответила Геро и тут же устыдилась своей детской грубости. Это умение вывести ее из себя, заставить забыть о собственном достоинстве и унизиться до перепалки с ним являлось одной из худших черт капитана Фроста. Девушка закусила губу, а потом сказала более сдержанно:
— Прошу прощения, однако нам не по пути, и я не представляю, что мы еще можем сказать друг другу. Всего доброго, капитан Фрост.
— Спасибо за пожелание, — любезно ответил он, не собираясь уступать дорогу. — Может, вам больше нечего сказать мне, но я должен сказать вам еще многое. Предпочитаете спешиться и выслушать или все-таки проедемся?
Тон его оставался любезным, но глаза смотрели недобро, и Геро внезапно поняла, что он сердится, испытывает глубокий, холодный гнев. Это открытие вызвало у нее нелепый страх. Оглянувшись через плечо, она приготовилась развернуть Шарифа, но тут капитан подался вперед, ухватил ее поводья и сказал почти те же слова, что и Дэн Ларримор два дня назад, но таким тоном, каким к ней еще никто не обращался:
— На вашем месте я бы этого не делал.
Геро, широко раскрыв глаза, уставилась на него. Щеки ее побледнели от гнева и страха, дыхание участилось, словно после бега. Пальцы конвульсивно сжались на рукоятке хлыста, сделанной из слоновой кости, но если она хотела пустить его в ход, то передумала. Что-то в мрачно-насмешливом, неприятно-понимающем взгляде Рори Фроста бросало ей вызов поступить так и убеждало, что он способен ответить тем же. Она ослабила хватку, отвела глаза, и капитан сухо сказал, словно намерения ее были высказаны вслух:
— Весьма разумно.
Он повернул свою лошадь, и они поехали бок о бок по узкой дорожке, листва деревьев задевала их, бесстрастный грум ехал сзади на почтительном расстоянии.
Геро потребовались долгие две минуты, чтобы задышать спокойнее и слегка овладеть собой. Обретя наконец возможность говорить, она сказала: