— Это занятие, — сухо заметил Рори, — отнюдь не принесло покоя в твою семью.
Султан одобрительно захихикал над этим намеком.
— Да! Но таков уж, мой друг, арабский характер.
Он с легким: сожалением покачал головой и отправил в рот очередную сладость.
— Нам нужен сын, и если рождаются только дочери, мы возносим молитвы, отправляемся в паломничества, даем деньги муллам и прорицателям. Если Аллаха удается задобрить, рождается сын, и все радуются. Но одного сына мало, он может умереть в детстве. Поэтому на свет появляется еще один сын, потом еще, и это всегда большая радость. Мать гордится сыном, а отец многих сыновей обладает большим почетом. Да, все счастливы, пока мальчики не превращаются в мужчин, старший хочет стать преемником отца, и с нетерпением ждет его смерти; а когда им становится, братья при поддержке матерей строят заговоры, чтобы в свою очередь стать его преемником. Так ведется уже тысячу лет — чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть иеторию сеидов Маската и Омана. И так будет продолжаться, пока на свете существует какое-то место, где нет белых людей вроде этого полковника Эдвардса!
Рори усмехнулся.
— Тогда твоим соотечественникам нужно пользоваться этим всеми силами, потому что времени у них остается немного. Боюсь, это лишь начало, и вы вступаете в ору западного вмешательства. Вскоре все, что ты видел до сих пор, будет казаться визитом доброго дядюшки.
— Эта твоя мысль приводит меня в уныние, — вздохнул султан. — Почему белые считают нужным так обращаться с нами? Захватывать земли, вести ради этого войну — прекрасно понимаю. Но вот другое — нет. Лично я не жду, что они примут мои взгляды на то, что правильно, справедливо или целесообразно, и не хочу ни навязывать белым свой образ жизни, ни думать, что они должны восхищаться им — или мною. Прекрасно вижу, что многие из наших взглядов им не по душе, потому что кровь у них жидкая и холодная, и смотрят на вещи они по-иному. Разве ждет кто-нибудь, чтобы ворона сладостно запела в лунном свете, или что соловей станет клевать падаль, только потому, что они птицы, умеют летать и высиживают птенцов? Однако за исключением тебя я еще не встречал ни единого белого, который не считал бы, что я и мой народ много выгадаем, если изменим свою жизнь по их образцу, или не пытался убедить меня в превосходстве всех законов и обычаев белых. Это очень странно.
— Ничуть не странно, — ответил Рори. — Разве добрые мусульмане никогда не пытались обратить неверных и безбожников к истинной вере — причем чаще всего силой — в течение последних шестисот лет? Здесь то же самое.
— Но, мой друг, — с упреком возразил султан, — это вопрос религии.
— Да, но все белые — европейцы, русские, американцы — делают религией свой образ жизни и мыслей, в этом они так же упрямы и нетерпимы, как самый фанатичный из проповедующих Коран мулл. В этом смысле они все миссионеры, поскольку твердо убеждены, что открыли лучшую и единственную верную дорогу к Прогрессу и Золотому веку, и долг их вести по этому пути все народы, а тех, кто не ступит на него добровольно, загонять пистолетом или дубинкой, поскольку в конце концов «это для их же пользы».
— Но ведь Я, приняв эти чужеземные идеи, никакой пользы не получу, — печально возразил султан. — Только лишусь власти, денег и душевного спокойствия. К тому же, идеи европейцев так же несхожи, как их боги. Месье Дюбель говорит одно, полковник Эдвардс другое. Мистер Холлис не согласен ни с тем, ни с другим, герр Руете не желает разговаривать с Джозефом Линчем, мистер Плэтт с Карлом Лессингом. С их священниками, проповедниками и миссионерами то же самое: одни поклоняются Деве Марии, поют гимны, жгут свечи и ладан, утверждают, что все, кто не поступает так, обречены вечному проклятью, другие не дозволяют ничего подобного и говорят, что те, кто поступает так, будут гореть в аду. Многие балансируют между ними, словно канатоходцы. Однако все, проклиная других, именуют себя христианами — и все, мой друг, заявляют, что поражаются нам. С какой стати, спрашивается, уроженцам Востока забывать обычаи и законы своих праотцов по требованию невежественныху вздорных чужеземцев, чьи священники и правители не могут поладить друг с другом? Ответь.
— Потому что, — нелюбезно ответил Рори, — вам, в конечном счете, не дадут выбора. Нельзя противиться канонеркам, если у тебя только каноэ и дротики — это не клевета на твой флот, просто я образно выражаюсь. С незапамятных времен существует довод, суть которого лучше всего передает такая изящная фраза: «Если откажешься, я вышибу тебе зубы». Это, мой друг, и предстоит вам услышать!