Она знала, что он думает, будто она обдумывает его угрозу. Но это было не так.
Она размышляла совсем о другом.
Поэтому, когда она заговорила, неуверенность в ее голосе была наигранной, но не выглядела неправдивой. Она была адвокатом по уголовным делам, и часть ее работы заключалась в игре и выборе правильной, нужной позиции, поэтому она прекрасно знала, что это не будет заметно.
- Ладно... хорошо. Я знаю одно место. Это может сработать.
- Так расскажи.
- Ты когда-нибудь слышал о "Дыре в стене"? - спросила она и повернулась к нему.
Он улыбался.
Ночь была залита искусственным светом. Полицейские фонари медленно описывали дуги, освещая кусты и поле по обеим сторонам дороги. Вспышки фотокамер внезапно и резко выхватывали человеческие останки в универсале. Шесть пар фар, включенных на полную мощность, били из полицейских машин и "Вольво" парня, который вызвал полицию. Алан прислонился к одной из машин и старался не блевануть.
Он видел, что было внутри.
Его трясло, будто на улице было ноль градусов, и в то же время он был весь в поту. Он думал только о том, что хоть ее нет среди них. Хоть это.
Фроммер потушил сигарету о разделительную линию, затем аккуратно убрал окурок в карман куртки и подошел.
Алан покачал головой.
- Я никогда... Господи, Фроммер, эта маленькая девочка...
- Я знаю, - сказал Фроммер. - Но скажу вам, я думаю, что мы все еще можем надеяться на лучшее, мистер Лаймон. Я не думаю, что мы найдем ее там. Думаю, она была бы в машине с этими беднягами. Похоже, эти парни не слишком стараются скрыть свои деяния.
Он посмотрел в сторону машины, а затем снова на Алана.
- Я же говорил вам, что не надо было смотреть, - сказал он. - Черт, мне тоже смотреть не следовало.
- Далеко еще? - спросил Рэй.
Эмиль видел, что Рэй нервничает, почти так же сильно, как этот чертов Билли за рулем. Это было не похоже на Рэя. Сейчас это был не тот парень, который мог незаметно вытащить кошелек или угнать машину средь бела дня на оживленной улице. Билли же, напротив, вероятно, родился нервным. Эмиль подумал, не стоит ли ему самому сесть за руль, но потом решил, что лучше остаться здесь, обняв за плечи эту, Как-ее-там, и играя с ее сиськами. Безответственно, но какая разница. Все будет в порядке.
- Всего несколько миль, - ответила Джанет.
- Они же не будут делать это бесплатно, - сказал Рэй.
- Знаю, - сказал Эмиль.
- И что?
Он уже обдумал это. Однако ничего не ответил. Он не собирался пока выдавать им эту информацию. Он узнал о "Дыре-в-стене" в тюряге и не думал, что это будет проблемой. Рэй, очевидно, думал иначе. Он сунул руку в карман, вытащил мятые купюры и мелочь и начал считать. Эмиль чуть не рассмеялся.
- Всего у меня семнадцать долларов и семьдесят восемь центов.
Он схватил сумочку адвоката с ее колен, открыл бумажник и начал пересчитывать наличные. Она даже не попыталась его остановить.
- У нее пятьдесят девять. Получается шестьдесят шесть, семьдесят восемь. А у тебя, Билли?
- Ровно двадцать пять долларов. Ровно столько, сколько и было - вы с Эмилем любезно угостили меня выпивкой.
- Это девяносто один, семьдесят восемь. Черт. Даже сотни нет. Эмиль? Мария?
- Мэрион.
- Извини, Мэрион. Сколько у тебя?
Эмиль ущипнул ее за сосок, она подпрыгнула и улыбнулась, а затем потянулась за сумочкой.
- Сорок три доллара пятьдесят два цента, милый.
- Ладно-ладно. Черт, забудьте о центах. Сорок три доллара. Сорок три доллара и... что?
- По-моему, мы остановились на девяносто одном, Рэй. Девяносто один доллар и семьдесят восемь центов, когда ты свои расчеты сбиваешь в кучу, - сказал Билли.
- Забудьте про семьдесят восемь центов, хорошо? Забудьте про эти чертовы центы. Это... сто тридцать четыре. Эмиль?
- Не волнуйся об этом.
- Что? Не волноваться? Господи, Эмиль! Мы попросим их вывезти нас из штата, понимаешь? А пока у нас и пятидесяти баксов на каждого нет!
- Не волнуйся об этом. У меня их полно.
- У тебя их полно. Отлично. Что значит "полно"?
- Поворот прямо здесь, - сказала адвокат. - Дорога налево, прямо впереди.
- Эмиль, - спросил Рэй. - Что, черт возьми, значит "полно"?
Однажды она проезжала мимо, движимая любопытством, но так как она была представителем судебной власти и адвокатом по делу "Маленького" Харпа, ей запретили ехать дальше и увидеть больше, чем она видела сейчас - широкую грязную грунтовую полосу шириной около двадцати ярдов, прорезанную через открытые, невозделанные поля, поднимающуюся по склону горы. Ни домов, ни ворот. Вообще никаких строений. Но любое приближение можно заметить сверху.