— Вы давно знаете о… проверке? — спросил Дариан негромко.
Стюард вздрогнул, словно его укололи.
— Нам… нам сообщили утром, — выдавил он. — Сказали действовать по инструкции и не провоцировать пассажиров. Особенно… — он запнулся и бросил быстрый взгляд назад, — особенно в элитном секторе.
Не провоцировать. Это мне не понравилось. Совсем.
Мы остановились у неприметной панели, утопленной в стену. Без маркировки, без обозначений — такую легко принять за элемент декора, если не знаешь, куда смотреть. Стюард нервным движением отодвинул ее в сторону, обнажая узкую щель замка и механический рычаг, скрытый под защитной крышкой. Он откинул ее и провернул ручку. Рычаг поддался не сразу. Стюард стиснул зубы и дернул его резче, чем требовалось. Где-то в стене что-то с глухим звуком сместилось, будто тяжелый засов нехотя ушел в сторону. Интересно, когда этим ходом пользовались в последний раз? Еще на верфи?
— Быстрее, — тихо приказал Дариан.
Панель, наконец, щелкнула, открывая узкий проход. За ним начинался технический лаз — тесный, с металлическими скобами лестницы-поручня и гулким эхом работающих где-то в глубине механизмов.
Я заглянула внутрь и ощутила, как по спине пробежал холодок. Я все еще не знала, что именно происходит. Но теперь была почти уверена: когда мы выберемся обратно, как прежде уже не будет никогда.
Глава 6
Глава 6
Лаз казался бездонным. Суставчатая кишка, пронизывающая лайнер сверху донизу. Металлические скобы уходили вниз, в узкий вертикальный колодец, где воздух был холоднее и пах резиной и пылью. На равных промежутках между скобами устало светили тускло-желтые лампы аварийного освещения. Насколько я помнила, их питание было автономным, а потому вечно неярким. По металлу тянулись пучки кабелей, обмотанных выцветшей изолентой, а местами виднелись старые наклейки с предупреждениями на трех языках, полустертые временем. Скобы уходили так далеко вниз, что нижние растворялись в темноте, которую фонари были бессильны разогнать. И казалось, будто это не ремонтный лаз, а прямая дорога к самому сердцу двигателя — или к вечности. Если сорвешься. В таком месте всегда отчетливо чувствовалось, насколько ты мал и заменяем: корабль огромен, а ты — всего лишь временный паразит в его венах.
— Осторожнее, — бросил стюард через плечо, уже начиная спуск. — Здесь… не самое подходящее место для прогулок.
Последнее слово он произнес с такой вежливой снисходительностью, от которой немедленно хотелось либо рассмеяться, либо ударить. Я выбрала первое — мысленно. И дождавшись, пока стюард спустится на пару скоб, перекинула ногу через бортик лаза.
Дариан замыкал нашу маленькую процессию.
Скобы были неудобными. Граненый металл неприятно впивался в кожу, и мне отчаянно не хватало перчаток. Но чего не было, того не было. Пальцы быстро заныли. И без прежних тренировок мышцы очень скоро наливались свинцом, дыхание сбивалось, и спуск превращался в испытание. А где-то внизу под нами глухо гудели механизмы, и этот звук отдавался в груди, как далекий, но настойчивый пульс.
— Вам лучше держаться ближе к стене, — снова заговорил стюард подо мною. — Такие ходы… они не для дам.
Вот же!.. Я прикусила язык, чтобы не нагрубить. Очень хотелось уточнить, каких именно «дам» он имеет в виду, но момент был не тот. В его голосе отчетливо слышалось снисхождение к богатым наследницам, привыкшим к приемам на орбитальных станциях и личным шаттлам. Я же к этому кругу никогда не принадлежала, и от этого забота стюарда казалась издевательской и звучала особенно нелепо.
Дальше спускались молча. Только грохот подошв по скобам эхом разлетался вокруг, растворяясь где-то над головой. Чем ниже мы оказывались, тем чаще стюард делал паузы — короткие, нервные. Он будто прислушивался. Или считал.
— Осталось немного, — сообщил он, наконец. К моему удивлению, в голосе проскользнула фальшь. — Главное — не задерживаться.
Это «главное» все расставило по местам. Оно прозвучало так, словно стюард убеждал в первую очередь себя. И вот тогда до меня дошло: парень оказался физически еще менее развитым, чем я. И уже выдохся.
А спуск все продолжался. Гул механизмов теперь слышался отчетливее. Стюард больше не комментировал мои «дамские» способности. То ли решил, что молчание безопаснее. То ли у него уже не хватало дыхания на «заботу». Так или иначе, но я не возражала. Сама начала стремительно уставать. Плохо, Агги. Забросила ты себя. Думала, что уже никогда не пригодится? Была уверена, что никогда не придется в спешке удирать? А оно вон как случилось…