Я шла замыкающей и постоянно оглядывалась. Тишина лакшери сектора жутко действовала на нервы. В душе, не затыкаясь, вопил сигнал тревоги. Но сейчас не было ни сил, ни возможностей обдумать странное поведение Дариана и инспектора Ворна. Как и строить предположения на тему того, что эти две от нас скрывают. А они что-то скрывали. Это совершенно точно. Слишком уж говорящими взглядами обменивались эти двое.
Желтый свет в коридоре начал медленно приобретать оранжевый оттенок. «Аврора» больше не пыталась сохранить иллюзию комфорта. Она сжимала жилое пространство, методично отсекая все лишнее.
Мы еще не дошли до пятой двери, когда из каюты напротив Мирабель нам навстречу вышла пожилая чета Варга. Они выглядели в этом секторе чужаками: на женщине было добротное, но явно не по последней моде сшитое платье, а мужчина судорожно сжимал в руках старый кожаный несессер. Мне почему-то показалось, что им оплатили этот круиз дети — как награду за долгую жизнь, не подозревая, что дарят билет в один конец.
— Пожалуйста, — представившись, Варга-старший посмотрел на Дариана с обезоруживающей надеждой, от которой у меня внутри все сжалось. — Мы не можем связаться с сыном. Нам сказали ждать в каюте, но свет… он стал каким-то странным.
— Держитесь за нами, — вместо ответа коротко бросил Дариан.
Следом к нам прибился Келе́н. Этого знала даже я: блогер, тот самый «голос поколения», чей лик не сходил с голо-экранов Альянса. Сейчас его холеное лицо было бледным, а портативная камера, зависшая у плеча, беспорядочно дергалась, пытаясь поймать фокус.
— Ребята, это же реальный треш, да? — прошептал он, озираясь на Ворна. — Если я выведу это в прямой эфир, охваты взлетят до небес… если, конечно, «Аврора» даст мне хоть один поток связи.
— Если ты не выключишь эту игрушку, я ее расстреляю, — не оборачиваясь, пообещал Ворн. — Сейчас не время для твоих репортажей.
В самом конце коридора, у заблокированного лифта, мы неожиданно подобрали еще двоих. Это были не обитатели «Зенита». Корт, суровый механик в замасленном комбинезоне, и молодой стюард по имени Лиам, который водил нас к капитану и который, кажется, был на грани истерики, но еще держался. Из последних сил. Корт просто молча пристроился в хвост процессии, сжимая в руке увесистый гаечный ключ — будто единственное оружие, которое у него было. Каждый вновь присоединяющийся к группе сам, без просьб и напоминаний называл себя. Даже доктор, покинув каюту уже одетым и собранным, назвался для тех, кто присоединился в его отсутствие.
Самой последней из своей каюты, наконец, выскочила Мирабель. На ней был практичный дорожный плащ, под которым мелькали брюки, а в руках — довольно увесистая сумка. Ну вот что за упрямое создание!.. Как она собирается с этим грузом пробираться по ремонтным ходам?.. Мирабель окинула взглядом нашу увеличившуюся компанию и на мгновение в ее глазах мелькнуло прежнее высокомерие, но тут случилось то, что мгновенно отвлекло внимание от вдовы: последовал толчок корабля — резкий, заставивший всех качнуться к стене. Словно ребенок встряхнул игрушку. И который мгновенно стер все социальные границы.
На несколько секунд воцарился хаос. Лично меня поддержал за локоть успевший вцепиться в угол панели Торн. Лишь благодаря арлинту я устояла на ногах. А вот Мирабель со своей сумкой не просто грохнулась плашмя, а еще и прокатилась пару метров по полу, визжа, как кошка, которой наступили на хвост. Пожилая пара тоже не удержалась на ногах. Но они упали мягко, будто осели по стеночке на пол. Мужчины попадали как кегли…
И вот тогда, в момент, когда все ошеломленно трясли головами, испугано глядя в пространство перед собой, я и почувствовала это: стены «Зенита» — эти безупречные, мерцающие панели — вдруг издали тонкий, визгливый звук. Словно по ним провели гигантским когтем, исторгая крик невыносимой боли.
Ворн и Торн переглянулись.
— Нужно как можно быстрее уходить и пробиваться к спасательным шлюпкам, — сухо обронил мой арлинт. Безопасник согласно кивнул.
— Быстрее! Нам нужно добраться до ремонтного лаза! — Ворн почти бегом направился к последней двери в ряду. — Если мы не успеем, «Аврора» загерметизирует сектор по протоколу «Чистое небо». И тогда мы останемся здесь навсегда.
Когда мы вышли в центральный холл «Зенита», я невольно замерла.