Еще вчера это место было вершиной инженерного искусства и роскоши. Сейчас оно напоминало декорации к фильму ужасов. Огромный панорамный купол, через который должно было быть видно звезды, затянуло какой-то белесой дымкой. Освещение здесь уже перешло в глубокий красный спектр, превращая все вокруг в кровавое марево из фильма ужасов.
Фонтан в центре больше не журчал. Вода в нем застоялась и приобрела странный, чернильный оттенок. Но это было бы ерундой, если бы она не поднималась медленно вверх тонкими, дрожащими иглами — явный признак того, что гравитационные стабилизаторы палубы начали сбоить, создавая зоны аномального притяжения.
Пока все шокировано таращились на пугающее явление, Ворн обернулся к нашей разношерстной толпе:
— Шевелитесь! Кто отстанет — тот останется здесь навсегда.
Старик Варга тут же крепче прижал к себе жену, Келе́н судорожно выключил свою камеру, а Корт, механик, коротко кивнул мне, как профессионал профессионалу.
Я действовала, не задумываясь, подчиняясь приказам Дариана. Как дроид. В голове было пусто. В душе разливался леденящий холод страха. Но где-то глубоко под ним теплилась робкая надежда, что мы сейчас пройдем сквозь ремонтный лаз и все станет как прежде. Снова заиграет легкая музыка, свет станет теплым, дневным, а под ногами будут суетиться обслуживающие дроиды. Но…
Мы почти пересекли холл, когда сверху раздался звук, похожий на треск рвущегося холста. Но это был не холст. Звук был настолько пронзительным и мощным, что у меня на мгновение заложило уши, а зубы отозвались резкой, сверлящей болью. В следующую секунду мир окончательно сошел с ума.
Где-то в глубине лайнера прогремел взрыв, от которого пол под ногами не просто качнулся, а буквально встал дыбом. Мы опять все попадали на пол, кто-то закричал от боли.
А потом случился удар.
«Селестия» с чем-то столкнулась. Нас подбросило в воздух. Гравитация на долю секунды исчезла, и я увидела, как чернильная вода из фонтана взметнулась вверх гигантским бесформенным зверем. Затем гравитация вернулась, но уже искаженная. Нас с силой впечатало в пол, который теперь наклонился под углом в сорок пять градусов.
Воздух вмиг наполнился едкой, колючей пылью и запахом паленой изоляции. В панорамном куполе над нами я успела заметить первые трещины. И пихнув локтем Дариана, молча кивнула на них. Ворн что-то яростно орал Лиаму, пытаясь перекричать вой начинающейся разгерметизации, а доктор Вальер, вцепившись в поручень, удерживал чету Варга от падения в чернильную жижу, в которую превратился фонтан. Роскошь «Зенита» осыпалась на нас градом золоченой крошки и осколков пластика, обнажая перекрученные шпангоуты — истинное, уродливое лицо умирающей машины. Мы больше не были пассажирами, мы стали песчинками внутри разлетающегося на части механизма.
— К шлюзу! Быстрее! — Дариан, каким-то чудом удержавшийся на ногах, рванул меня на себя. — У нас больше не осталось времени!
Эту пробежку я не забуду никогда: дышать нечем от пыли и какого-то словно разбавленного запахом горелой изоляции и пластика воздуха, пол под ногами дыбится будто пьяный матрос. И неясно, что случится быстрее: ты задохнешься или потеряешь равновесие и покатишься под уклон. Я не знаю, что со мною бы было, если бы не Дариан. Арлинт сам каким-то невероятным образом ухитрялся держать равновесие, и меня тащил на буксире за шкирку, не позволяя упасть.
Мы бежали самыми последними. А группу возглавлял Ворн. И наверное, это было правильнее всего. В конце концов, безопасник должен лучше пассажиров знать вверенный ему звездолет. Но мне не нравилось то, что килл бежал слишком целеустремленно, не оглядываясь на других и не считаясь с ними. Словно ему было все равно, следуем мы за ним или нет. Остальные вели себя не в пример лучше: перепуганные до смерти Лиам и Келе́н поддерживали чету Варга. Корт опекал наследника и его секретаря. Доктор держался поблизости от вдовы. И у нас получилось. Мы успели. Хоть и в последний момент.
Тяжелая плита гермозатвора отсекла нас от центрального холла с глухим, окончательным лязгом буквально за миг до того, как «Зенит» окончательно перестал существовать, уничтоженный разрушившимся панорамным куполом.
Тишина, наступившая следом, показалась оглушительной. Но не это пугало. А то, что температура в помещении начала стремительно падать. Мы еще не успели отдышаться после пробежки на пределе физических сил, а изо рта уже вырывались клубы пара, которые лениво таяли в оранжевом свете аварийных ламп. Наша одежда, рассчитанная на мягкий климат жилых палуб, очень быстро перестала защищать и сейчас казалась бумажной. Присутствующие начали судорожно обхватывать себя руками, стремясь хоть как-то защититься от холода, сберечь тепло тел.