— Оставь его, Ворн, — голос Дариана прозвучал как сухой щелчок предохранителя. — Теперь этот блогер — наш самый ценный свидетель. Если с его головы упадет хоть волос, Адмирал Рокхэм скажет "спасибо" за то, что мы сами избавили его от главной проблемы.
Я попыталась представить незнакомого Ренара, угодившего под трибунал почти на ровном месте. Но у меня не получилось. Не до того было. Мысли сами собой возвращались к другому:
— Все... — прошептала я, чувствуя, как немеют пальцы на рычагах. — Нас не просто заперли. Нас официально назначили «уликами».
О том, что это для нас может значить, язык не повернулся сказать вслух…
Дариан не двигался. Он смотрел в черноту космоса, и я видела, как в бирюзе его глаз отражается массивный корпус висящего неподалеку крейсера. Адмирал Рокхэм не оставил нам пространства для маневра. Он не нарушил ни одного пункта устава, но одним коротким распоряжением превратил спасение в конвоирование к эшафоту.
— Да что происходит?! — взвизгнула Мирабель, разрушая зачарованную тишину и закрывая лицо руками. — Кто этот человек? О каком ролике он говорит? Почему нас собираются расстрелять?!
Я медленно повернула голову к ней. В горле пересохло, от этого голос казался чужим.
— Миледи, — произнесла я, глядя на обмякшего Келена. — Этот парень только что совершил самое громкое самоубийство в истории. Пока Дариан передавал патрульным видео с Лиамом — ту самую запись, где видно, во что превращаются люди на «Селестии», — Келен воспользовался каналом как «прилипала». Он слил ролик в открытую сеть.
Мирабель застыла с приоткрытым от шока ртом, ее глаза округлились.
— Что-о-о?.. Слил в сеть?.. — прошептала она.
— Весь Альянс сейчас смотрит на смерть стюарда, — добавил Дариан, не оборачиваясь. Его голос был лишен эмоций. — Правительство четыре года тратило триллионы, чтобы скрыть правду о кубах и «Медее». А теперь… теперь у них нет выбора. Либо во всеуслышание признать катастрофу, либо уничтожить всех, кто имеет к этому отношение. Начиная с нас.
Я сглотнула, глядя на хищные очертания крейсера на фоне холодных и равнодушных звезд.
— Агги, — позвал меня Дариан, ласково касаясь моего плеча. — Успокойся. Все будет хорошо, я тебе клянусь. Просто приготовься: сейчас нас будут встречать не как героев, а как заразу, которую нужно изолировать.
Слова арлинта помогали мало. Вернее, не помогали совсем. Страх все сильнее сковывал тело, лишал воли, способности мыслить рационально. А что, если у нас не выйдет? Если нас уничтожат, наплевав на ролик Келена? Просто объявят его качественным дипфейком и все?.. Я медленно опустила руки на колени. Пальцы сводило судорогой.
— Дариан... — прошептала я, опасаясь говорить громче. — А если они заберут наши записи... если они сотрут все...
Арлинт решительно сжал мои пальцы поверх ставшего абсолютно бесполезным штурвала:
— Они не смогут стереть то, что уже посмотрел миллиард человек, — отрезал он. — Благодаря этому идиоту, — он кивнул на Келена, — у нас появился шанс на честный суд. Или, по крайней мере, на то, что нас не расстреляют в первые пять минут после стыковки.
Я снова посмотрела на звездолет Рокхэма. Огромный крейсер перекрывал собой звезды. И я неожиданно осознала: адмирал Рокхэм не просто злится. Для вышестоящего руководства всегда виноват подчиненный. И если адмирал здесь, если он в такой ярости, что почти не контролирует себя, то… его сделали крайним в этой утечке. Чем бы ни повернулась эта история, как минимум погоны он потеряет. Так что мы для него — просто мусор, который нужно убрать с глаз долой, чтобы не раздражал.
Захват патрульного когга больше не дергал катер. Нас просто тянули — медленно, бережно, как опасную мину, которую боятся подорвать раньше времени. Как ни жутко это звучит, но мы зависли между жизнью и смертью. Где-то там, на флагмане, адмирал Рокхэм наверняка разрывал каналы связи, пытаясь объясниться с Советом, а в это время в катере начиналась тихая агония. И нет, воздуха хватало на всех. А паек вообще еще никто не трогал. Просто постепенно до каждого из присутствующих начало доходить, что именно сейчас, в эти минуты, решается наша судьба.
Господин Варга, до этого тихо обнимавший свою бледную и испуганную жену, вдруг зашевелился. Он достал планшет и начал что-то быстро, сосредоточенно вводить. Госпожа Варга, перестав всхлипывать и прислонившись лбом к его плечу, тихо диктовала:
— И не забудь про коллекцию с Альфа-Центавра... Пусть достанется племяннику, он хотя бы ценит историю...